Предательство для счастья
Шрифт:
— Сильно болит? — спросил он, и в его интонации была не праздная вежливость, а профессиональная собранность. — Вроде бы, не перелом. Даже синяк вряд ли будет. Разрешите?
Я молча, уткнувшись мокрым лицом в ладони, кивнула. Он бережно снял мой шлёпанец и ловкими, точными пальцами — тёплыми и очень аккуратными — стал ощупывать стопу, проверяя косточки и подвижность сустава. В его прикосновениях не было ничего лишнего, только компетентность и сосредоточенность.
— Да, просто ушиб. Через пару часов пройдёт, — заключил он, и только тогда поднял на меня взгляд. Его глаза были карими, очень
Глава 10
— Вы… доктор? — выдохнула я, наконец немного придя в себя.
— Да, хирург, — он слегка улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики мелких морщинок. — Вам повезло удариться именно в тот момент, когда я проходил мимо.
— Повезло удариться… — тупо повторила я и фыркнула сквозь слёзы, горько осознавая абсурдность этой формулировки в контексте моего дня.
— Э-э… Я не это имел в виду, — он смущённо напрягся, поняв двусмысленность.
— О, простите, — я поспешно вытерла щёки. — Это я… на вас сорвалась. Вы бросились на помощь, а я… Спасибо вам.
И тут я впервые по-настоящему на него посмотрела. Высокий, спортивного сложения. Из-под простой серой футболки угадывался рельеф мышц. Лицо — открытое, с сильной челюстью и тем самыми тёплыми, сейчас немного озабоченными глазами. Он выглядел… надёжным. Как антипод всему тому хаосу и слабости, что царили в моей жизни последние сутки.
— Просто у меня сегодня очень тяжёлый день, — тихо добавила я.
— Чем-то могу помочь? — спросил он просто, без навязчивого участия, но с искренней готовностью эту помощь оказать.
Прежде чем я успела что-то сказать, мой предательский желудок огласил округу протяжным, громким урчанием. От неожиданности я покраснела.
Мужчина — Макс, как я позже узнала — лишь мягко усмехнулся.
— О, так вопрос помощи решается в сторону гастрономической. Составите мне компанию за обедом? Тут неподалёку есть одно замечательное место, я как раз туда направлялся.
Сначала я хотела автоматически отказаться. Но тут же осознала: с утра — ни крошки. Что ждёт меня в «отеле» — страшно представить. Да и… почему нет? Один ужасный мужчина в моей жизни — не повод отказываться от простого человеческого участия другого.
— Я… я даже кошелёк не взяла, — беспомощно развела я руками, ощущая всю глубину своей неприспособленности.
— Каким же я был бы мужчиной, — он улыбнулся шире, и его лицо преобразилось, стало по-доброму лукавым, — если бы, пригласив даму, позволил ей платить за себя? Идёмте.
Он протянул руку. Большую, с длинными пальцами хирурга и лёгкими шрамами-царапинами. Я замешкалась лишь на секунду. Потом, словно делая выбор не только в пользу обеда, а в пользу какого-то нового, пусть и маленького, сюжета, вложила свою ладонь в его. Его рука была тёплой, твёрдой и невероятно спокойной.
— Макс, — представился он, помогая мне встать.
— Алена, — на автомате ответила я.
И мы медленно пошли — он, приспосабливая шаг к моей прихрамывающей походке, я — всё ещё чувствуя жгучую обиду в душе, но уже с крошечной, едва уловимой надеждой на то, что
Глава 11
Кафе оказалось уютным гнездышком на втором этаже, с открытой верандой, откуда открывался щемяще-прекрасный вид на безбрежную синь моря. Мы устроились у окна, и свежий ветерок, пахнущий солью и свободой, начал потихоньку смывать с души липкий налет утреннего кошмара. Нога ещё ныла, но эта боль стала чем-то осязаемым, земным, на чем можно было сосредоточиться, чтобы не думать о другом, гораздо более глубоком ранении.
— Откуда вы, Алена? — спросил Макс, отодвигая меню. Его взгляд был спокойным и заинтересованным. — Судя по аристократической бледности, вы явно не местная.
— Всё верно, — я с грустной усмешкой взглянула на свои незагорелые руки. — Мы сегодня утром прилетели из столицы.
— Мы? — он мягко переспросил, приподняв бровь. В этом вопросе не было навязчивости, лишь естественное любопытство.
Тут подошел официант. Я, стараясь быть скромной, заказала лёгкий салат и мятный мохито. Когда он удалился, я сделала глубокий вдох. И рассказала. Всё, как есть, без прикрас и самооправданий. Про пятизвёздочную мечту, обмененную на этот жалкий ночлег, про воровство денег, про удушающую опеку свекрови и про жениха, для которого слово матери стало важнее наших общих планов и моего доверия. Говорила ровным, уставшим голосом, временами смотря на море, как будто оно могло смыть этот позор. Закончила тем, что мне срочно нужно найти, куда бы перебраться, лишь бы не оставаться с ними под одной крышей даже на эту ночь.
Макс слушал, не перебивая. Его лицо было серьёзным, в глазах — не жалость, которую я бы, наверное, ненавидела, а понимание и спокойная оценка ситуации.
— Знаешь, — сказал он, когда я замолчала, — я тоже из столицы. И уезжаю отсюда послезавтра на своей машине. Если у тебя будут сложности с билетами — места хватит. Дорога долгая, но компания, думаю, будет приятной.
В его предложении не было ни намёка на что-то большее. Только практическая помощь и человеческая солидарность. И эта простая, деловая доброта растрогала меня больше, чем любые соболезнования.
— В таком случае, мне нужно где-то перекантоваться эти пару дней, — с облегчением выдохнула я. Мысль о том, чтобы лететь обратно в одном самолёте с ними, вызывала физическое отвращение.
— Я могу уточнить в своём отеле, — пожал он плечами. — Он, конечно, не «люкс», но кондиционер и приличный завтрак там точно есть.
— Это было бы замечательно.
Мы обменялись номерами, и странным образом после этого разговор потекла легко и свободно. Мы говорили ни о чём и обо всём сразу: о работе (он оказался востребованным хирургом, работающим на себя, что меня невероятно впечатлило), о книгах, о музыке, о том, как странно устроена жизнь, что сводит совершенно незнакомых людей в самом неожиданном месте. Обед растянулся на два часа, пролетевшие как одно мгновение. Нога почти перестала болеть, а душа, зажатая в тисках целый день, наконец-то расправила крылья.