ПРЕДАТЕЛЬ ПАМЯТИ
Шрифт:
— Вчера был совершен еще один наезд с побегом с места происшествия, — сказал Нката Кате. — Так вы расскажете мне, что делали вчера вечером?
В голове Ясмин заголосили на разные лады тревожные звоночки и сирены, и она с трудом расслышала Катин ответ:
— Я была здесь.
— Примерно в половине двенадцатого?
— Здесь, — повторила она.
— Ага, — сказал полицейский и добавил то, что ему явно не терпелось сказать с того самого момента, как Ясмин открыла ему дверь: — Значит, вы не остались с ней на всю ночь? Просто встретились, перепихнулись и разбежались. Так все было?
Наступила
Отвечая копу, Катя смотрела на Ясмин.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Я говорю о вашей поездке через весь Южный Лондон на автобусе, совершенной вами вчера вечером после работы, — ответил детектив. — Я говорю о том, что в результате вы оказались в Путни, в кафе «Фрер Жак». А потом пошли пешком к дому пятьдесят пять на Галвестон-роуд. Я говорю о том, что происходило внутри и с кем это происходило. Теперь вы понимаете, о чем я говорю? Или вы по-прежнему настаиваете на том, что смотрели телевизор в этой комнате? Судя по тому, что я видел, даже если телевизор был включен, ваши глаза были приклеены совсем не к телеэкрану.
— Вы следили за мной, — осторожно сказала Катя.
— За вами и за женщиной в черном. Да, то была белая женщина в черном, — добавил он зачем-то, бросив быстрый взгляд на Ясмин. — Мой вам совет, мисс Вольф: в следующий раз выключайте свет, когда будете заниматься кое-чем интересным перед окнами.
Перед глазами Ясмин затрепетали дикие птицы. Нужно отмахнуться от них, думала она, но руки не двигались, онемели. «Белая женщина в черном» — это все, что она слышала. «В следующий раз выключайте свет».
Затем заговорила Катя:
— Понятно. Вы хорошо потрудились. Проследили за мной, какой молодец. Проследили за нами обеими — еще больший молодец. Но если бы вы немного подождали — чего вы, очевидно, не потрудились сделать, — то увидели бы, что мы покинули тот дом через пятнадцать минут. Не сомневаюсь, что лично вы, констебль, потратили бы на «кое-что интересное», как вы выразились, именно столько времени, но Ясмин может подтвердить вам, что я отношусь к женщинам, которые тратят гораздо больше времени на то, чтобы доставить удовольствие.
Нката выглядел сконфуженным, и Ясмин наслаждалась этим его видом, как наслаждалась еще одной Катиной победой, которую та одержала следующей тирадой:
— Если бы вы более тщательно относились к своей работе, констебль Нката, то узнали бы, что женщина, с которой я встретилась в кондитерской, является моим адвокатом. Ее зовут Харриет Льюис, и если вам потребуется ее телефонный номер, чтобы подтвердить мои слова, то я смогу предоставить его вам.
— А дом номер пятьдесят пять по Галвестон-роуд? — спросил он. — Кто там живет? Кого навещали в столь поздний час вы и ваша… ваш адвокат?
Эта заминка и многозначительность, с какой детектив произнес это слово, говорили о том, что он обязательно проверит слова Кати.
— Это дом ее партнера по бизнесу. А если вы спросите, по какому вопросу я консультировалась с ними, то я буду вынуждена ответить, что это конфиденциальная информация, и если
Катя прошла через маленькую гостиную к дивану, где рядом с выцветшей подушкой лежала ее сумка. Она повернула выключатель, разогнав утренний полумрак, и достала из сумки пачку сигарет, прикурила одну сигарету, а потом снова раскрыла сумку, что-то нащупывая. Вскоре на свет появилась визитная карточка, которую Катя отнесла Нкате. На протяжении всего разговора она являла собой воплощенное спокойствие. Затянувшись, она выпустила под потолок струйку дыма и сказала детективу:
— Позвоните ей. И если на сегодня ваши вопросы закончились, то прошу вас уйти. Нам пора завтракать.
Нката взял визитку и, не спуская глаз с Кати, словно желая пришпилить ее к месту, спрятал белый прямоугольник в нагрудном кармане пальто.
— Берегитесь, если ее слова не совпадут с вашими от начала и до конца, — сказал он. — Потому что в таком случае…
Ясмин не дала ему договорить:
— Это все, что тебе было надо? Потому что в таком случае тебе пора проваливать.
Нката перевел взгляд на нее.
— Вы знаете, как меня найти.
— А на кой мне это надо? — рассмеялась ему в лицо Ясмин.
Она дернула входную дверь за ручку и не смотрела на детектива, когда тот покидал квартиру. Дверь с громким стуком захлопнулась. Из кухни донесся голос Дэниела:
— Мама?
Она тут же откликнулась:
— Мы сейчас придем, сынок. Ты пока ешь свои оладьи.
— И не забывай про бекон, — добавила Катя.
Но при этом они смотрели друг на друга. Смотрели долго и пристально, ожидая, кто из них первым скажет то, что должно быть сказано.
— Ты не говорила мне, что собираешься встретиться с Харриет Льюис, — нарушила молчание Ясмин.
Катя поднесла сигарету к губам, неспешно затянулась, выдохнула табачный дым. Наконец она произнесла:
— Мне нужно решить много вопросов. За двадцать лет их накопилось множество. Нам с Харриет нужно время, чтобы со всем этим разобраться.
— Что это значит? Какие вопросы? Катя, у тебя что, неприятности?
— Да, определенные неприятности имеются, но не у меня. Просто надо кое-что решить.
— Что? Что нужно…
— Яс, уже поздно. — Катя поднялась и затушила сигарету в пепельнице на кофейном столике. — Нам пора на работу. Сейчас я не могу тебе все объяснить. Ситуация слишком сложна.
Ясмин хотела спросить: «Вот почему вчера тебя так долго не было — обсуждали эту сложную ситуацию, да, Катя?» Однако она промолчала. Она добавила этот вопрос в мысленный список, в который включала все вопросы, которые по каким-то причинам не решалась задать. Например, про Катино отсутствие на работе, про то, зачем ей понадобилась машина в тот раз, когда она ездила на ней, и куда она ездила. Если им двоим предстоит строить длительные отношения — отношения вне тюремных стен, не определяемые необходимостью противостоять одиночеству, отчаянию и депрессии, — тогда им необходимо начать с разрешения всех сомнений. Этот список вопросов, который все удлинялся в ее голове, порожден именно сомнением, а сомнение — опасная болезнь, она может уничтожить все, что у них есть.