Предатель крови
Шрифт:
— Да, и это… несколько пугает, — произнесла миссис Лонгботтом. Видно было, что в ней борются желание поверить Риддлу (а я по себе знал, насколько сложно ему не поверить!) и вполне рациональные опасения.
— Чего бояться, бабушка? — удивился Невилл. — Том первым делом всегда технику безопасности вдалбливает, — он для убедительности постучал себя по макушке. — И никогда не дает попробовать что-то новое, пока мы не вызубрим все как следует!
— Невилл, я не об этом, — нахмурилась она. — Не скрою, преподавательские таланты Тома впечатляют…
— Вот, поди,
— Хотел, — грустно улыбнулся он. — Правда, тогда директорствовал Диппет. Но, думаю, я-второй и после пытался попасть на это место… Но мы отклонились от темы разговора. Полагаю, миссис Лонгботтом опасается того, что, стоит мне заполучить власть над другими людьми, у меня от вседозволенности снова, как это теперь модно говорить, сорвет крышу, и я начну творить что-нибудь непотребное. Я уже наслышан о зверствах, которые учиняли последователи Волдеморта под его чутким руководством и при его деятельном участии… — Том покачал головой. — Очевидно, в какой-то другой крестраж он поместил остатки жалости, сострадания и здравого смысла…
— Куда поместил? — не понял я. — Ты о чем?
— В крестраж, — повторил он и с улыбкой посмотрел на дам. Те недоуменно переглядывались, и только бабушка Цедрелла, кажется, пыталась что-то припомнить. — Вам неоткуда об этом знать. Это, знаете ли, из раздела наитемнейшей магии, а я всегда любил покопаться в старых книгах…
— «Тайны наитемнейшего искусства»! — припомнил я давнишний разговор.
— Они самые, — кивнул Риддл и покосился на миссис Лонгботтом. — Кажется, у вас есть экземпляр? Разрешите взглянуть? А то школьный Дамблдор куда-то запрятал, а я не помню кое-каких деталей.
— Да, есть, но откуда…
— Я ему сказал, давно уже, — предвосхитил я вопрос. — Том, но что ты там такое вычитал?
— Способ получить бессмертие, — преспокойно ответил он и сделал глоток чая. — Не самый приятный, но действенный. Правда, меня-второго явно подвела жадность.
— Ничего не понимаю! — воскликнула тетушка Мюриэль и со стуком поставила чашку на блюдце. — Изволь объяснить!
— Извольте, — улыбнулся Том. — Если вкратце, крестраж — суть предмет, в который маг может поместить частицу своей души. А потом возродиться.
— Дневник… — прошептала Джинни. — Ты возродился из дневника, и это был…
— Самый первый крестраж, — кивнул Риддл уже без улыбки. — Помню, я заинтересовался этим разделом, долго выспрашивал Слагхорна — он тогда был деканом Слизерина, дамы не дадут солгать… Он добавил кое-какие сведения, которых я не нашел в книгах.
— И ты решил рискнуть? — сглотнул я.
— Да, я все дожидался подходящего случая, — ответил Том, — и подыскивал достойный предмет. Сам посуди, не из консервной же банки творить сосуд для части своей души! Это ж не тушенка, в конце концов… Хотя, — добавил он самокритично, — в этом я ошибался. Банка, по крайней мере, вещь неприметная…
— Вам удалось, судя по всему, — осторожно произнесла бабушка Цедрелла. — Раз уж
— Именно. Первым моим крестражем стал дневник, а я сделался убийцей, пусть и невольным, — преспокойно заявил Риддл и пояснил: — Для ритуала разделения души необходимо убийство. А обстоятельства так сложились, что…
— Плакса Миртл, — сообразил Невилл. — Ты сказал, что она случайно увидела василиска, и…
— Ну да, — не стал отрицать Риддл. — Она умерла, я же решил, что сделанного не воротишь, а тут такой случай представился для эксперимента… Эксперимент прошел удачно, как видите. И не думаю, чтобы я-второй на этом остановился.
— Ты хочешь сказать, могут быть еще крестражи? — спросила Джинни.
— Не могут быть, а точно есть, — ответил Том серьезно. — Я прекрасно помню, как выпытывал, почему бы для обретения большей силы не разделить душу на много частей. Например, на семь, самое магическое число… А зная себя, уверен, что я это сделал, пусть и считается, что ни одному волшебнику не удавалось отделить больше одной части души. И еще, — добавил он, помолчав, — ставлю галлеон против пуговицы, что остальные крестражи я-второй делал из каких-нибудь необычных или, по меньшей мере, дорогих вещей. Увы, гордыни во мне было столько, что в дневник поместилось всего ничего, — завершил Том свою речь.
Дамы переглянулись.
— И что вы намереваетесь делать с этими… крестражами дальше? — осторожно спросила миссис Лонгботтом.
— Искать, конечно, — пожал плечами Риддл. — Но не как в этой маггловской книжке, чтобы… м-м-м… чтобы всех отыскать, воедино созвать и единою черною волей сковать в Мордоре, где вековечная тьма.
Я аж чашку опрокинул. Я тоже эту книжку читал — напомню, папочка вечно тащил в дом все без разбору, — но чтобы Том…
— Ты где это вычитал? — выговорил я.
— Да прошлым летом купил от нечего делать, — фыркнул он. — Словом, найти и собрать все крестражи необходимо.
— А потом что? — с интересом спросила тетушка Мюриэль. — Объединить?
— Нет, — покачал головой Риддл. — Это возможно, только если создатель крестражей искренне раскается в содеянных злодеяниях, а что-то мне подсказывает, будто я-второй на подобное не способен. Вдобавок в этом случае сам волшебник погибнет. Поэтому, милые дамы, путь только один — найти и уничтожить!
Я чуть лоб себе ладонью не разбил — Том еще и маггловских боевиков начитался! Или насмотрелся, с него станется…
— Вот так взять и уничтожить части себя? — негромко спросила бабушка Цедрелла.
— Да. Сдается мне, это не самые лучшие осколки моей души, — серьезно ответил Риддл, глядя на нее в упор. — В ней, знаете ли, было преизрядно всякой дряни. И если я-второй раскидал остатки того, что в ней было хорошего, по крестражам, я даже представлять не хочу, что там получилось в итоге.
— Градус пафоса понизь, — посоветовал я, и Том показал мне кулак, вслух же добавил:
— Но вот попытаться вытащить из них знания меня-второго можно. Он наверняка научился многому за эти полвека, а я всего лишь школьник, пусть и очень одаренный!