Предатель крови
Шрифт:
— Полвека… — выговорила вдруг миссис Лонгботтом. — В сорок четвертом я пошла в Хогвартс, верно… А он учился на последнем курсе…
— Что ты там болтаешь? — удивленно спросила тетушка.
— Вот почему мне знакомо его лицо! И голос, и манеры… он же был кумиром! — не слушая, продолжала миссис Лонгботтом, а я мысленно распростился с жизнью.
— Может быть, это отец того юноши? — спросила бабушка Цедрелла. Ее, казалось, ничто не может выбить из колеи.
— Возможно, но… Как же была его фамилия? — та потерла виски. — Какая-то простая, вертится на языке,
— Его звали Том Марволо Риддл, — сказала вдруг Джинни, и добавила в воцарившейся тишине: — Он же — Волдеморт.
На этот раз чайную ложечку выронила бабушка Цедрелла. Две другие дамы оцепенели.
— Дети, мне кажется, вы переутомились, — произнесла миссис Лонгботтом. — Что за…
— Точно, мозги перегрелись, — обрела дар речи тетушка Мюриэль и добавила, сама себе противореча: — То-то я помню, печатали в газетах такого смазливого юнца, а он, оказалось, Темный лорд!
— Верно! — опомнилась бабушка Цедрелла. — Вот где я его видела! Регулус был ярым поклонником этого деятеля, даже собирал вырезки с его колдографиями… На них тот, конечно, старше, но его ни с кем не перепутаешь!
— Но это же невозможно… — пробормотала миссис Лонгботтом, но тту же взяла себя в руки и гневно воззрилась на Невилла, а потом и на нас всех по очереди. — А теперь извольте-ка объяснить, кто таков этот юноша на самом деле и откуда он взялся!
— Я же сказала, — невозмутимо ответила Джинни. — Это Том Риддл. Еще не Волдеморт.
— Но как такое возможно?!
— Ну… — я тяжело вздохнул и, понимая, что терять нам уже нечего, принялся рассказывать с самого начала: о том, как к нам в руки попала странная черная тетрадка, как мы принялись общаться с Томом, а он помогал нам и наставлял…
— Мерлин великий, вам в руки попала явно темномагическая вещь, а вы не просто не сообщили о ней директору, деканам или хотя бы мне, а принялись ею пользоваться?! — вскричала миссис Лонгботтом, когда я добрался до нашей первой встречи с Томом лицом к лицу. — Невилл… боже! Рональд, а ты!.. Я была лучшего мнения о твоей разумности!
— Это еще что, — флегматично сказал Невилл. После отработок у Снейпа он уже не боялся бабушку, как прежде. — Это Рон еще до василиска не дошел…
Миссис Лонгботтом посидела молча, потом щелкнула пальцами, и Ликки тут же приволок бутылку шерри и три бокала.
— Я бы предпочла что-нибудь покрепче, — проскрипела тетушка Мюриэль. — Запивать такую историю этой водичкой… Хотя сойдет, пожалуй!
И она залихватски выпила.
Ну а я продолжил рассказ: и о чудовище из Тайной комнаты, и о том, как с ним удалось расправиться, и о многом-многом другом, пока не дошел до появления Тома, так сказать, во плоти и его водворения в Хогвартсе.
— Бабущка, он никогда не делал нам ничего дурного! — повторял Невилл, как заведенный. — Он заставлял нас учиться и столькому научил!
— Но дети, даже если все, что вы говорите, правда, это… это все равно Волдеморт! Пусть будущий, но…
—
— Почему вместе? — вдруг спросила бабушка Цедрелла, на которую шерри явно оказал целительное воздействие.
— Потому что это Том решил разобраться, что случилось на самом деле, — пояснил я. — Ну и разобрался. Сейчас он должен быть уже у Сириуса — напросился к нему пожить на лето. Ну, обоим не так скучно, да и библиотека там богатая…
— Том сказал, что смотреть в глаза тому, кто по его вине — в смысле, вине Волдеморта лишился дюжины лет жизни, невыносимо тяжело, — немного приврала Джинни. — И что исправить он уже ничего не может, но попробует помочь хоть как-то. Потому и хотел привлечь вас.
— И имя он поменял, — сказал Невилл. — Говорит, никаких больше лордов, что за пафосная чушь… И добавил, что в юности все, конечно, придурки, но та его часть, которая стала Волдемортом — просто все рекорды идиотизма побила!
— А мне он сказал, что пытается разгрести всё то… ту дрянь, что осталась ему в наследство от Волдеморта, — припомнил я, — и что он в этом уже по колено, а оно все прибывает и прибывает.
— Лишь бы он не вспомнил об Авгиевых конюшнях, — ворчливо произнесла бабушка Цедрелла и покосилась на Джинни. — А почему ты плачешь?
— Ах, Цедрелла, — мелко захихикала тетушка Мюриэль. — Чего ж тут непонятного? Хм… хм… А у тебя губа не дура, деточка!
— О чем вы? — нахмурилась сестренка.
— О том, что Джиневра де Линт звучит куда как лучше, чем Джинни Риддл! — разразилась она каркающим смехом, поперхнулась и поспешила выпить еще шерри.
— Даже если и так, — вздернула та нос, — что с того?
— У меня голова идет кругом, — пробормотала миссис Лонгботтом. — Два года у меня под носом творится Моргана знает что! Какие-то тайны, темная магия, зачарованный дневник, василиск, Тайная комната, возрождение юного Волдеморта, беглый Блэк, дементоры… И все это время мой единственный внук принимал самое деятельное участие в этом непотребстве и… молчал?!
Невилл аж пригнулся. Я его понимаю, тоже не люблю, когда мне орут в ухо.
— Очевидно, у него было, с кого брать пример, — сказала обретшая прежнюю невозмутимость бабушка Цедрелла и потрепала нас с Джинни по плечам. — Эти двое явно пошли не в Уизли и не в Прюэттов, не в обиду вам будет сказано, дорогая Мюриэль.
— И слава Мерлину, — ответила та. — Однако что нам теперь делать?
— Полагаю, для начала стоит пригласить мистера Крауча и заняться делом моего непутевого племянника, — сказала бабушка. — Дальше будет видно…