Праздник саранчи
Шрифт:
Косцов взял пачку, осмотрел ее и положил на стол:
— Ладно, может, что и узнаю. Ты тогда ко мне больше не ездий, а присылай с улицы кого-нибудь из своих. А если что — позвоню. Мало ли Какие слухи дойдут.
Он уже провожал Андрея к двери.
После обеда Андрей остался дома — клеили обои с Фатимой. Пришли двое парней и молча, робея, затоптались в зале Андрей отложил ножницы и вышел к ним. Фатима легла на пол, глядя в зал через дверной проем.
Андрей усадил парней, достал из шкафа бумаги:
— Документы я вам заготовил, вот и характеристики от меня, от парткома и комсомола, вот письма на всякий случай, от района и колхоза на ректорат, —
Сказал, что с ними поедет Семен Иванович Шигаев и им поможет. Парни ушли.
— Куда ты их? — спросила Фатима.
— В Москву, поедут учиться. Один в МГИМО на дипломата, а другой в литинститут — писателем будет.
— А Шигаев-то на кого?
— Шигаев деньги повезет, может, кого купить придется.
Косцов отозвался через неделю, позвонив поздно вечером. У Андрея сидел поп в черной рубашке, сером костюме, худой красивый мужчина с черной бородкой. Был и Хусаин. Когда поп ушел, Хусаин сказал в шутку:
— У себя церковь заводишь, тогда и у нас мечеть строй.
Пол уехал на собственном «Жигуленке», сам правил.
— Сейф-то утопили в Микутке, да пацаны вытащили, — рассказывал Косцов в кинотеатре, на детском сеансе.
Зал был полупустой, на первых рядах сидело десятка полтора школьников. Крутили мультфильмы.
— А по всему выходит, что один из троих был Юрка Дарась, он уже третий день гудит, тряпки скупает. Я с ним забухал дважды и колесами его кормил, он и проговорился, что в деревне контору подломили, а с кем — не сказал.
— Он не опомнится?
— Нет, я проверял, не вспомнил. У него вся голь перекатная сейчас гудит.
С хутора выехало два «уазика». Сидели Лыков, Равиль Суюндуков и четверо его парней.
Дарася взяли совершенно пьяного. Увидев вошедших, он полез обниматься. Его усадили в машину и всю дорогу поили водкой, до самой Узеевой.
На втором часу он сознался. Рассказал, что и как было. Его подвесили на крюк в подвале, вывернув руки назад, и подогревали паяльной лампой.
Лыков сидел в углу и задавал вопросы, уставший и маленький. Соучастниками Дарася были их хуторской мужик Селиверстов, Щербинин и еще один ему неизвестный, но по всему выходило, что брат Щербинина.
Селиверстова дома не оказалось. С вечера он уехал на мотоцикле в пропал.
Заперли все дороги в Башкирию, на Уральск. Ждали на вокзале и в аэропорту. Жена и сын ничего не знали или делали вид что не знали. Панчины и Рязановы мужики и парни искали по всему городу сами.
Дарася задушил Наиль Сеитов, отец Уляши. Он принес короткий сыромятный ремень, накинул на шею и задавил, плача.
Селиверстова взяли в аэропорту. Взял Тащилин, арестовал его при посадке, завел в депутатскую комнату, где сидели Демидов, Падуров и Никита Панчин. Селиверстов вздумал кричать, Никита оглушил его. На носилках его унесли в машину.
Дома Селиверстов успокоился, все рассказал, сорвавшись всего один раз.
Щербинин долго присматривался к нему. В одной из пьянок вдруг сказал, что догадывается, что здесь в колхозе происходит. Селиверстов хотел его убить, но Щербинин сказал, что их всех, рано или поздно, все равно повяжут. Посоветовал Селиверстову побыстрее от этих дел уехать. Что все здесь до первой ревизии, а за такие дела государство карает смертью. Селиверстов решил уходить, но не сразу. Он долго выпытывал намеками у Падурова, где хранятся основные деньги, помимо семейных.
Слушали его в подвале, где умер Дарась. Были все мужики, кто входил в атаманство. Потом все ушли в дом Хусаина.
— Я не вправе решать, что с ним делать, — говорил Андрей. Все сидели вокруг стола, а кому не хватало стульев за столом, сидели сзади.
— Жить ему и жить, а ведь думалось, что все будет без крови. Пусть родня его решит, они за него ответчики в первую голову. Потом уже мне, раз боялся он, что возьмут нас всех и в дело наше не верил. Решайте — что делать?
Утром в правление пришел Панчин и сообшил, что Селиверстов застрелился сам.
В конце августа Андрей повез Фатиму в город по ее делам в институт. Сам заехал в банк и обком, зашел в управление сельхозтехники. Переделав все дела, пошел побродить по центру, позвонив жене в институт. Взял билеты в кино. Зашел в кафе, купил огромную порцию мороженого, ел и смотрел на прохожих через огромную стекло-стену.
За стол к нему подсели трое. Одного он узнал — брат Щербинина. Поговорили по мелочам как добрые знакомые. Андрей внимательно их слушал и определил, что они не местные. Потом брат Щербинина предложил откупиться за миллион, и они преград чинить не будут. Андрей отказался. Щербинин показал бумаги, но все это были предполагаемые расчеты о прибылях, документов не было. Их вообще не было ни у кого. Андрей еще раз отказался.
— Что ж, — сказал один из мужчин, — смотри, как бы другие не согласились, уже без тебя.
Ночь была темная, но еще были темнее огромные холмы, среди которых крутилась дорога. «Уазик» проскочил уже и Янгиз и Иммангулово, не спеша взобрался на холм, где дорога раздваивалась.
Фатима спала на заднем сиденье, прижимая к себе кучу свертков. За развилкой Андрей вышел из машины и закурил, осмотрел колеса и отошел к обочине, стал всматриваться в темноту, попыхивая сигаретой. Докурив, он стрельнул окурком в темноту и вернулся к машине. Длинные вьющиеся черные волосы Фатимы разметались по сидению, чуть прикрывая лицо. Она сердилась во сне или о чем-то думала серьезном, упершись кулаком в щеку.
Километрах в двух от развилки показался человек. Он издали замахал руками. Андрей сбавил скорость, высвечивая человека фарами. Человек шел боком к машине, прикрываясь от света рукой. Дорога была пустынна. Справа тянулась жиденькая лесополоса. Андрей заметил в кустах «Жигули», от машины к дороге бежал еще человек, пригибаясь к земле. Андрей рванул с места и сбил человека, идущего к машине. Проехав метров сто по шоссе заметил на дороге бревно, лежащее поперек. Развернулся. И уже не видел, откуда ударила длинная автоматная очередь. Машину забило, и она осторожно съехала в кювет. Вот и все. На заднем сидении лежала Фатима, она так и не проснулась. Андрей замер, упершись головой в руль и опустив руки.