Праздник саранчи
Шрифт:
Гуляли у Демидовых. Василий Андреевич по такому делу зарезал свинью, наготовили закусок, как на свадьбу. Когда стол был накрыт, женщин услали, оставив жену Василия Андреевича и старуху Булгакову обносить гостей.
Поздравили друг друга, поздравляли и пили за нового атамана, Андрея Епанчина. Сафронов с Вавиловым по очереди и рал и на гармошке. Разошлись за полночь. Уговорившись, что быть новому парторгу, на случай если Андрюшку в районе утверждать заартачатся.
На парторгa горе обрушилось сразу в одночасье.
Первое — почти фантастические выборы
Второе случилось через сутки и сломало его навсегда, так, что он и не знал, как жить дальше.
Вечером следующего дня Симавин решил съездить на рыбалку, чтобы на свежем воздухе поразмышлять о прошедших выборах.
Он, крутясь на своей резиновой лодке, поставил сети и вдоль камышей, и поперек течения. Решил заехать и подтрусить сена из колхозной копны, для двух своих очумевших коз. Едва он нагрузил задок мотоцикла, как появился общественный колхозный контроль, и на него составили акт кражи, обыскали двор, найдя в сарае шесть мешков краденой пшеницы, и акт усугубился. Симавин был так удивлен и поражен, что не мог возразить.
Утром, когда он снял сети и стал на берегу вытаскивать рыбу, неизвестно откуда появился представитель рыбнадзора, Алексей Потехин с двумя понятыми. Был составлен еще один акт, положен штраф, а в обед уже рассматривали персональное дело коммуниста Симавина, пойманного при хищении.
Симавин был низложен из парторгов и исключен из партии.
Выбрали Андрея Васильевича Демидова.
Вот так и закончилась карьера злобного деда Симавина Петра Васильевича.
Одним из первых посетителей пришел в сельсовет главный инженер. Андрей с Демидовым и дядей не спеша оглядывали небольшой кабинет. С сейфом в углу, с картинами по стенам, платяным шкафом, нелепо стоящим у стены, обшитой рыжим дермантином. Другая стена просто выкрашена масляной краской, подобным цветом.
Главный инженер молча сдал ключи и показал печать, папки с делами и ведомостями. Положил на стол заявление. Андрей прочитал и передал мужикам.
— А что так? — удивился он простодушно. — Я вас отпустить не могу, вы у нас голова. Ты, Филипп Ильич, бумагу-то порви.
Филипп Ильич бумагу не порвал, а сложил вчетверо. Когда тот ушел, тихо сказал, глядя в окно на его растерянную фигуру.
— Чистым хочет уйти. Ну да ладно.
Мужики решили собираться каждую пятницу, но не в правлении, а у Епанчиных, Демидовых, Сафронова… попеременно, кому когда удобно. Землю решили пока не резать, старого порядка не ломать, осмотреться, как вернее, привыкнуть. Условились больше в дело никого не посвящать, даже детей и жен, братьев и дядьев, чтобы меньше разговора было. Решено было закупать молодняк скота. Часть закупить в колхозе, часть у частников. Кормить же ячменем* что не успели сдать государству, хранящимся на старом складе около шестисот центнеров. Со складом обещал придумать Падуров.
В конце недели к Андрею пришли армяне, жившие на краю села в арендуемом доме. С весны они строили новые корпуса фермы и, как выяснилось, еще кучу построек и пристроек. По наряду выходило им восемьдесят тысяч с копейками. Андрей осмотрел с мужиками ферму, сложенную из степного камня и из бросовых плит, платить отказался. Армяне, восемь человек, долго кричали, махая руками, обещали сломать постройки и сжечь весь хутор, уехали
Этим вечером Андрей уехал на своем «уазике» к Хусейну и просидел у него весь вечер. Подъехал и Филипп Ильич. Уехали поздно ночью. Хусаин долго стоял у ворот, разглядывая потемневшее небо без звезд, задирал голову в зеленой тюбетейке.
Звонили из прокуратуры. Андрей пожаловался на недоделки, но платить согласился, поручив все сметы Щербинину.
Ночью Падуров, набрав десяток парней, вывез весь ячмень. Ссыпал зерно в пустующем доме и сараях своей матери, На следующий день на складе пробило проводку и склад загорелся. Пожар усилили взорвавшиеся Два кислородных баллона, лежавшие у задней стены склада… Склад сгорел полностью. Тушили же головешки, сгребая бульдозером землю. Приехавший из района следователь потоптался на груде досок и куче рыжей земли, сдвинутой бульдозером, пообедал и уехал в сильном подпитии.
После обеда Андрей и Сергей уехали в город. А вечером вернулась кассирша, привезя шабашникам деньги. Они весь вечер шатались по хутору, сторговывали барана и водку. Всю ночь в их дворе кричали, пели, угомонившись под утро.
С Узеевой часов в пять утра выехали два мотоцикла с колясками. Ехало шесть человек. Они доехали до хутора, оставив мотоциклы а небольшой балке. Гуськом подошли к крайнему дому. У троих были ружья. Прошли через задние ворота во двор, поднялись на веранду. Лица у двоих были замотаны тряпками. Первый посторонился, второй плечом вышиб дверь. Пятеро вошли в дом. Шестой запер передние ворота, вернулся, сел возле веранды, держа между колен ружье.
Армяне спали на самодельных топчанах, стол был заставлен бутылками и закуской. Без слов глушили их прикладами по голове. Связывали руки. Они почти не сопротивлялись, ничего не понимая. Денег ни у кого не, было.
Тогда выбрали самого молодого. Привели его в чувство, и один из грабителей с замотанным лицом взял тесак и воткнул его ему на два пальца в живот, тот дернулся, но кричать не мог, рот был заткнут.
— Где деньги?
У человека потекли слезы из глаз, и он закивал на потолок. Сверток с деньгами оказался в щели угла под самым потолком.
Председателя колхоза не было, за него был парторг. Он ходил за следователем из района, на месте преступления, разгоняя любопытных, распорядившись, из дружинников колхоза, прочесать ближайшие леса, но поймать никого не удалось.
Андрей не спеша прошел по базару, разглядывая прилавки, интересуясь ценами. Прошел мясной коопторг, разглядывая мясо на толстых мраморных столах. Остановился у одной из продавщиц в белом халате. Та заметила его, взглянула несколько раз. Андрей подошел.
— Здравствуй, Райка.
— Привет, жених.
— Много зашабашила?
— Хватит, — она крикнула кого-то, из двери вышла девушка и подменила ее.
Они ходили медленно по кругу павильона, постояли облокотившись на угол.
— Да ты хоть генералом будь. Что мне дома делать? — говорила пренебрежительно Райка. — Коровам титьки дергать. Лучше а кабак вечером сходим, как?
— Да нет, мне уж ехать надо. Ладно, иди, больше звать не буду, я один раз зову.
— Иди, иди, — весело ответила она, — снабжай страну хлебом, я здесь как-нибудь.