Праздник саранчи
Шрифт:
— А что, он очень милый… Ты его теперь зарежешь?
А вечером с шампанским, с цветами ворвался Володя, обнял, расцеловал Андрея, поклонился Тане, поцеловал ей руку, сказал:
— Все знаю. Очень рад за вас.
— Что все знаю? — с подозрением спросил Андрей.
— Да пошел ты… — И открывая, разливая шампанское, Володя стал читать стихи.
Набилось много гостей, все шумели, пили, наперебой говорили умно о кино, поглядывая на Таню, об Америке, Володя Пег, снова пили и курили без конца. Андрей вышел, никем не
Витя наклеил ее фотографию на старый институтский билет, подчистил что-то, вручил ей.
— Господи, ну почему же я Цирлина? — смеялась, она, разглядывая билет. — Ну какая же я Цирлина?
Витя, смеясь, объяснил:
— Скажи спасибо, что имя исправил, а то быть тебе Раисой. А что, очень даже мило — Раечка Цирлина.
— Скотина. — Она весело свалила его на диван, водила все за нос, за уши, за шею. — Ах ты, волк тамбовский! Вареник ты, а не волк…
Он вырвался, вдруг крикнул ей:
— Да ты знаешь, кто я такой? Да я Чапаев! А ты кто такая?..
Теперь она иногда выходила в город, но делала это редко, обычно лишь ходила за продуктами. Как-то днем она привезла с собой двух девушек; высоких, стройных, одетых не броско, но дорого. Обе молоды и красивы, с шиком, та, что повыше, светлая, статная, держалась гордо, как княгиня, другая, чёрненькая, с очень темными и живыми глазами, казалась принцессой из детской сказки.
— Андрей. Лариса. Наташа. — Представила быстро Таня, они тут же сели, заговорили о чем-то своем.
Андрей взял тетрадь, в которой писал, сел на пол, под гамак. Они, не обращая на него внимания, открыли коньяк, разложили шоколад.
Насвистывая, в трико с дыркой, с тетрадкой, торчавшей из кармана, вошел Витя, почесывая живот, оглядел девушек, покачал головой.
— Кто это? — он сел рядом с Андреем на пол. — Какие королевы…
— Это, Витя, и есть валютные проститутки, — сказал Андрей также тихо.
— Настоящие?
— Говорят.
Витя, крякнув, встал, подошел осторожно к ним, встал позади Ларисы, сидевшей на стуле, наклонился, разглядывая ее. Она оглянулась.
— Ничего, ничего, — он пожал плечами. — Я просто смотрю.
Наташа засмеялась. Витя снова наклонился к Ларисе, сказал довольный:
— А ты хорошая девчонка!
— Очень приятно, — отозвалась та и снова отвернулась.
Андрей с удовольствием следил за Витей. Тот осторожно потрогал Ларису за локоть:
— Слушай, а вы правда за валюту работаете?
— Да. А что? — строго, тоном учительницы спросила Лариса.
— Здорово! — обрадовался Витя. — Уважаю! — он присел рядом с ней на ступ, потянулся, сложив губы трубочкой, медленно чмокнул ее в щеку. — Это же трудно, и валюты мало, то есть совсем
Андрей смеялся тихо. Таня тоже.
— Ну и что дальше? — Лариса и бровью не повела, даже позы не изменила.
— Ничего, — Витя погладил ее по шее. — Просто очень хотелось бы узнать, как они?
— Кто?
— Ну арабы… Такие же?
— Такие же.
— Здорово! — Витя потер глаз. — Я подозревал это. А я, знаешь ли, в той комнате живу, — он снова чмокнул ее в щеку.
— Ну и что?.
— Ничего. Я и жениться могу.
— На мне? — теперь и Лора улыбнулась.
— Могу и на обеих. Обе вы хорошие… Настоящие драгуны. Вам бы бакенбарды еще!
— И что мы будем делать? — Лариса рассмеялась.
— А все! — он потрогал ее ушко. — Я вам дрова буду колоть, воду носить… Полочки всякие прибивать.
— Нам не надо… полочки, — она убрала его руку.
— А у меня есть еще план, — живо откликнулся Витя…
— Одного секретного завода в. Тамбове.
— Отойди, — Лариса, смеясь, отталкивала его.
— Ну хорошо! — воскликнул он горько. — Ну что тебе стоит? Один только раз без денег, вроде субботника?
— Отойди, — она отталкивала его, смеясь.
— Ладно, — Витя встал, достал из кармана тетрадку. — Сколько это стоит? Ну?
— Сто пятьдесят долларов, — она смотрела на него весело. — Ладно, для тебя сто!
— Один раз — сто долларов? — он прошелся. — Ладно! — протянул ей тетрадку. — Это мой рассказ, я оцениваю его скромно, долларов в триста… Боже мой, — он повернулся к Андрею. — Боже мой! Боже мой, мне не верят!
Когда Таня вернулась, Андрей и Витя расставляли на полу пластилиновые фигурки.
— Что это? — Таня взяла одну из них.
— Не трогай. — Андрей отобрал у нее фигурку. — Это всадник.
— А где же ноги? — Таня снова взяла.
— Не трогай! Ног у них не видно, они едут полем в высокой траве медленно, шагом. И солнце встает.
— Ты что, обиделся? — Она погладила его по волосам.
— Ну хочешь, я верну им все эти тряпки… Витя, ты чего такой грустный? Ты им понравился очень, хочешь я дам тебе телефон?..
— Вот еще… — отозвался Витя. — Бог с ними, они, конечно, знатные, но бегать за ними, переживать… Я одно знаю, надо не суетиться, а сидеть на месте. И все, кто тебе нужен, сами пройдут перед тобой.
— Дай ей яблоко, — тихо сказал Андрей.
— На, смотри, — Витя протянул ей ладонь. — Видишь?
— Что?
— Яблоко. Неужели не видишь? — удивился он.
Таня засмеялась.
— Да вот же оно. — Он привстал, разглядывая свою ладонь. — Оно пахнет первыми морозами, а здесь сбоку на нём крапинки. Это моё яблоко, никто его не украдет и надкусить не сможет, — он говорил тихо, серьезна — Захочу и подарю его тебе, ты сможешь хрустеть им и радоваться, а захочу брошу.
Таня не смеялась больше.