Праздник саранчи
Шрифт:
Вит дернул что было сил кольцо, пошатнулся, падая вперед, Андрей схватил его за шиворот, тогда только неловко, от груди, Витя кинул… Все молчали, глядели, как она повисла в воздухе над провалом, как, громко щелкнув, от нее отлетает скоба предохранителя. Она исчезла внизу, и все.
— Наверное… — сказал Витя.
И тогда ударило. Не внизу, а здесь со всех сторон, сильно, словно взорвали гору. Они, оглохшие, не сговариваясь, побежали по склону от провала, лишь Андрей удержался, вернувшись, подхватил сумки, глядел все, завороженный,
Они бежали через мокрый лес вниз, не разбирая дороги, вылетели на открытый холм, по его гребню среди, кустов, соскальзывая в мокрой траве, падая, катились кубарем. Наконец выбежав на обрыв над морем, Витя сел и засмеялся, и все расхохотались, упали на землю, стараясь отдышаться.
— Что же вы не крикнули?
— А ты сам-то чего не кричал?
Внизу плескало свинцовое море, дождь кончился, под холмом где-то в мокром саду залаяла далёко собака…
Море успокоилось, весь конец июля они ходили загорать на дикие пляжи. Там было чисто и пусто, лишь в дальнем ущелье жили дикарями целые коммуны хиппи и нудисты.
Каждые раз, когда они проходили мимо их палаток, дощатых столов под навесами, рыб, вялившихся в тени, Витя махал рукой какой-нибудь голой девушке, говорил с сожалением:
— В нудисты что ли записаться? Прийти и сказать, я давно мечтаю, примите меня в нудисты…
Как-то нн решился и заговорил с одной из них. Она одна седела на корточках в воде на дальнем мысу, с золотыми волосами, заплетенными в тысячи косичек, с золотистой кожей, на которой блестели крупинки леска и соли.
— Скажите мне, дураку, — он глядел на ее голую спину, на голые бедра. — Вы что там, золото ищете?
Девушка перебирала камни в воде, не обернувшись, не прекращая своей медленной работы, ответила сухо:
— Не останавливайтесь, идите. У нас свои дела, у вас свои…
Лариса загорала и купалась без лифчика, когда они уходили плавать, Таня, стесняясь, тоже снимала свой за камнем.
Андрей и Витя курили на песке, глядели на них.
— Ну как ты с Ларисой? — спрашивал Андрей.
— Да бог его знает. — Он пожимал плечами. — Она такая хорошая, такая ласковая. Мы с ней лежим, шепчемся всю ночь.
— Как честный человек, ты теперь должен жениться… А как же все твои предшественники?
— А они мне как братья будут. — И они смеялись, уткнувшись в песок.
Они уехали в августе, Андрей и Таня проводили их на катере до самого Адлера. В аэропорту они обнялись.
— Ну вы не задерживайтесь, — сказал Витя Андрею. — Буду в Москве ждать. Как объявитесь, поедем ко мне в Тамбов. А потом уж в Америку…
— Ты поедешь в Тамбов? — Таня поцеловала Лору.
— Нет, что ты… Работать надо… Ну ладно, еще раз счастливо вам. Прощайте.
Андрей и Витя стояли все.
— Да ладно, — сказал Андрей. — Дней через пять приедем уже.
— Конечно, — Витя хлопнул
— Ладно…
— Ладно… Пойду. Знаешь, я придумал гениальную фразу.
— Какую?
Витя постоял, вспоминая:
— Ах, мне бы скипетр и державу, я бы таких дров наломал. Ах, Боже мой, Боже мой, почему я не зяблик…
Они засмеялись оба…
И сразу стало пусто. Они пошли в какой-то ресторан, сели за открытым столиком. Заиграла музыка, кругом веселились, Андрей все курил, Таня смотрела куда-то в сторону.
Подошел огромный кавказец, удивительно похожий на того в Оренбурге, пригласил Таню танцевать. Она пошла. Андрей, усмехнувшись, поправил ворот рубахи не прикасаясь к вину, еде, все курил, курил.
А ночью в темноте, когда снова собирался дождь, они вышли из машины в ущелье и услыхали крики и ругань. Таня, испуганно прижавшись к нему, взяла его за руку, они прошли мимо группы усатых угрюмых абхазцев. Один из них стоял с сигаретой, держал за волосы некрасивую худую русскую девицу. Она смотрела по-совиному на Андрея зло и затравленно, но на помощь не звала. Они прошли. Позади них снова зашумели, заговорили.
В комнате он сел, закурил, глядя в пол.
— Ну что ты, — Таня погладила его. — Она сама виновата. Я ее видела уже… В машинах каталась…
Андрей встал, достал чемодан, быстро развернул в тряпках части «Марголина», сложил их, загнал обойму.
— Андрей, я прошу тебя! Ну зачем?
— Не знаю… — Он отвал ее руки. Ну а как еще?
Она пошла за ним. Спрятав пистолет под пиджак, он подошел к мужчинам, все стоявшим в темноте у ручья, вошел в круг.
— Стой, сука, стой, тварь… — говорил тот, что держал девицу за волосы.
— Отпусти, — тихо сказал Андрей.
Они все смотрели на него молча, сдвинувшись кольцом.
— Она блядь, — сказал мужик, не выпуская ее волос.
— Чего ты хочешь? — Его толкнули в затылок не сильно.
Кто-то маленький потянул его за пиджак.
— Чего ты хочешь? Чего ты хочешь?
— Андрей! — крикнула из темноты Таня.
Андрей медленно достал «Марголин», взвел затвор, вытянул его в руке, медленно отходя от них в сторону.
Они с удивлением смотрели на пистолет.
— Пошли, — сказал он едва слышно. — Пошли все тихо… Сейчас положу.
Они отошли, пятясь в темноту, встали там, дыша тихо. Андрей взял девицу за руку, повел в дом. Таня пошла рядом.
В комнате он закрыл окна, задернул шторы, сразу стал собирать вещи. Таня молча принялась помогать ему.
Девица села на стул, безучастно шмыгнула, смотрела на них равнодушно. Андрей закрыл чемодан, застегнул сумку, оглянулся, снял с вешалки мокрый купальник.
— Если хочешь, до города поедешь с нами.
— Не поеду я… — ответила она равнодушно. — Не хочу.
Андрей смотрел на нее. Таня подошла к нему, положила рукуна плечо.