Право на жизнь

Арно Сергей Игоревич

Илья дрожал, внутреннее напряжение в нем достигло предела, он готов был расплакаться, забиться в истерике… А следователь все подталкивал его под локоть.

– Ну давай, давай, подписывай!.. Скорее подписывай!..

– Я жду! – опять кричал из-за двери Николай Степанович.

У Ильи в ушах поднялся звон, он побледнел, слегка пошатнулся; листок с его признанием поплыл перед глазами.

– Тебе плохо? – забеспокоился Миша, подставил стульчик. – Ну нельзя же так доводить себя, подпиши, и дело с концом – отдыхай.

Илья

уже даже не в состоянии был говорить, он помотал головой и выронил ручку. Следователь ловко поднял ее с пола и снова вложил Илье в руку, но пальцы Ильи не держали, и он снова выронил; и снова упорный следователь всунул ее в руку. А Илье было уже все равно. Он словно плыл в тумане, и уже крики из-за двери никак не волновали его душу, перегруженная, она спала. Сколько еще времени Миша уговаривал его подписать бумагу и что говорил, он не понимал. Потом в кабинет врывался Николай Степанович и пытался утащить Илью к себе, оскорбляя его на все лады. Миша даже чуть не подрался с ним из-за Ильи Но самого Илью это уже как-то не волновало. Это драматическое представление его уже не трогало.

Пришел он в себя уже в камере. Что было в кабинете следователя, он помнил смутно – он даже не знал, подписал ли он какую-нибудь из бумаг или подписал обе. Он был в одурманенном, ватном состоянии. Потом его снова вызывали. Грозный Николай Степанович топал на него ногами, орал и сквернословил, но Илья уже слабо реагировал на него. Потом его отвели в камеру и снова вызвали…

Миша, добродушно улыбаясь, сознался в том, что сам не раз участвовал в изнасилованиях, даже в групповых, и до сих пор ничего – жив и на свободе. Уговаривал, пугал, снова уговаривал… Но Илья только молчал. Он больше не произнес ни слова.

Глава 11

К ВАМ МУЖИК ВЛАМЫВАЛСЯ?

Вернулся Сергей поздно вечером. Илья так и не появлялся. Это могло означать только то, что с ним случилась беда. Целый день Сергея не оставляла надежда, что он вернется. Но прошло слишком много времени. Карина, как видно, тоже о чем-то догадывалась.

– Слышь, Сергуня, позвони крале Ильевой, пусть отпустит человека.

– Да звонил уже, – мрачно ответил Сергей, теребя ус.

– И что, ты хочешь сказать, что он не у нее!

– Кто его знает… Жанна в командировке, что характерно.

– Так что, ты хочешь сказать, что его могли чик, того, – Карина провела указательным пальцем по горлу. – Те же, кто на тебя штукатурку сверзил.

Разговор происходил в кухне в присутствии сидящего в углу Басурмана. При последних словах Карины и ее недвусмысленном жесте он вздрогнул и посмотрел на Сергея. В последнее время Басурман сильно изменился – и не только ставшим загадочным поведением, но и внешне. Возможно, фингальное новообразование под вторым глазом, появившееся совсем недавно, так изменило его лицо.

– Вздрагивает, – заметив непроизвольное движение Басурмана, бросила Карина. – Вздрагивай, вздрагивай…

Басурман

поглядел на нее с испугом.

– Так что делать будем. Илью-то где искать? Между нами, мальчиками, говоря, не нравится мне это. А почему ты в милицию с делом своего отца обратиться не хочешь?

– Милиция слишком прямолинейна, тут мягче подходить нужно.

– Да уж, мягче – одни покойники и больше ни фига. Ты сам-то чудом уцелел.

Раздался телефонный звонок. Сергей пошел в прихожую, снял трубку.

– Я хочу предупредить тебя об опасности. Этим делом нельзя заниматься, это верная смерть.

На сей раз голос переменил тональность и звучал глухо, словно через большую трубу.

– Послушай, уважаемый, ты мне уже надоел. – Сергей нажал пару кнопок, на табло АОНа высветился номер, с которого звонили. Сергей удовлетворенно ухмыльнулся.

– Зря ты голос поменял, мне тот больше нравился, и скоро ты заговоришь своим собственным голосом.

– Я обязан предупредить об опасности, – не обращая внимания на слова Сергея, снова заговорил он. – Это верная смерть. Пойми, он может вернуться.

– Кто? Кто вернуться?

– Этого я сказать не могу, но лучше не пробуждать эти силы. Тебе все равно не добраться до них…

– Сначала я до тебя доберусь, – Сергей бросил трубку. – Вот мразь.

Мимо прошмыгнул неутомимый горбун. Удивительно завела его жизнь, и вот мечется он в пространстве планеты без устали, пока не кончится завод.

– Опять доброжелатель звонил? – Из кухни выглянула Карина.

– На сей раз он не зря позвонил, – проговорил Сергей, переписывая номер телефона в лежавшую здесь же на тумбочке книжку. – Завтра позвоню Свинцову, он теперь снова в милиции работает. Узнаю, что характерно, адресочек телефонного хулигана и…

Довольный Сергей хлопнул в ладоши и потер руки.

В дверь раздался долгий звонок.

– Кого это принесло? Уже почти двенадцать, – сказала Карина. – Может, Илья.

Она направилась к двери.

– Тихо!.. – прошептал Сергей, – Быстро назад, в кухню. Там сидите.

Карина послушалась. Сергей тоже зашел в кухню и из-за угла, стилизуя свой голос под старушечий, спросил:

– Кого принесло-то? Кто ломится?

С лестницы послышалось нечленораздельное мычание и снова длинный звонок.

– Кто, спрашиваю?! Кто?! – перекрикивая трезвон, повторил свой вопрос Сергей.

Он выглядывал из-за угла. Карина из-за его плеча, Басурман из-за Карины. Мимо них протопал невозмутимый горбун, подошел к двери, приложил к ней ухо и тут же ушел обратно в комнату.

– Кто там за дверью? – повторил свой вопрос Сергей несколько растерянно.

Снова послышалось мычание, и сквозь него одно только разборчивое, но не совсем ясно проговоренное слово:

– Илью-у-у-у… Илью-у-у-у!..

Карина судорожно вцепилась в плечо Сергея длинными и острыми ногтями, так что ему сделалось больно.