Право на мир

Данилевский Вадим

— Чего это? Чего это было, атаман? — стуча зубами, спросил обладатель посиневшей рожи, выглядывая из-под стола.

Побледневший Кастет, держась за спинку стула, чтобы не упасть, лишь поморщился.

Разбойники постепенно приходили в себя. Икая и трясясь, выползали они из темных углов, выбирались из-под перевернутой в панике мебели. Скрипнула перекошенная дверь старого рассохшегося шкафа, и оттуда сопя выкатился тощий разбойник. Встав на четвереньки, он ошалело завертел головой.

— Ну что, обделались? —

усмехнулся главарь, стараясь всем видом показать, что сохранил спокойствие, хотя у самого зуб на зуб не попадал. — Это хозяин весточку прислал.

— Это что же выходит, из самого Хобоса?! — недоверчиво спросил кто-то.

— Ну… выходит оттуда, — неуверенно ответил Кастет.

Он подошел к мишени, установленной на стене собственноручно мессером Дювалем. В центре круга, там, где ударила молния, торчала черная стрела. В воздухе вилась тонкая струйка сизого дыма, пахло жженым деревом. Стрела насквозь пробила мишень и вошла в стену, остановившись у пергамента, привязанного посередине.

— Тут какое-то послание, — сказал Кастет, берясь за древко. — А-а! Чтоб тебя! — выругался он, отдергивая руку. — Она горячая как угли в печи. Рулет, дай что-нибудь, чтобы руки не обжечь.

Тот, кого назвали Рулетом, с готовностью подал засаленную кожаную перчатку.

Главарь напялил ее и, взобравшись на стол, попробовал выдернуть стрелу. Но как ни старался, ничего не вышло. Обмотав вторую руку полой грязной рубахи, он схватился за древко обеими руками и, упершись в стену ногой, попытался тянуть, налегая весом всего тела. Он покраснел, как будто пытался сдвинуть с места груженую камнем телегу. Но стрела не сдвинулась ни на сантиметр.

— Ну и засадило же ее, — изумлялся Кастет, качая головой. — Ладно! Пускай торчит!

Выхватив из-за пояса кинжал, он не без труда перерезал прочную металлическую нить, пергамент был снят.

— Зажгите свечи! — приказал вожак и, когда приказ был исполнен, развернул документ.

Несмотря на страшный жар, на гром и молнии, сопровождавшие полет стрелы, он нисколько не обгорел, и чернила остались яркими.

Кастет, беззвучно шевеля губами, погрузился в чтение. Читал он долго, по слогам, но все же осилил послание до конца и устремил на подельников задумчивый взгляд.

— Что там, атаман? — спросил кто-то.

— Купчишкой займемся позже, — ответил главарь. — Мессер Дюваль предлагает нам серьезную работу.

— Во как! — обрадовался Рулет. — Не уж-то опять золотишком разживемся?

— Что за работа? — поинтересовался мрачный бритый тип, поигрывая острым ножом. Он единственный из всех сохранил присутствие духа, когда прилетела стрела.

— Дело не сложное, Чугун, работа привычная, — сказал Кастет, глядя на пергамент. — Хмыря одного обработать надо и дружков его.

— Хотелось бы поподробнее, — так же спокойно процедил бритый.

— Значит

так… — начал Кастет, и подельники, раскрыв рты, уставились на своего главаря.

Глава 14

Раннее утро застало Найджела на ногах. Проспав всего несколько часов, он, тем не менее, чувствовал себя бодрым. Голова была ясная, настроение хорошее.

Гном, с вечера отправившийся навестить родню, жившую в Торговой слободе, обещал прибыть сразу к конюшням Вандора.

Большая часть снаряжения была собрана с вечера и дожидалась в сумках у дверей, остальное — в конторе у конезаводчика, поэтому сборы были недолгими. После завтрака Найджел, одетый в дорожный костюм, еще раз проверил сумки и остался доволен осмотром.

«Если что и забыли, в дороге докупим, — подумал он и дотронулся рукой до пояса, ощутив под одеждой тугой кожаный кошель. — За домом Берта присмотрит». Он заранее предупредил экономку о том, что собирается отлучиться из города на месяц или два, и оставил сумму, достаточную для поддержания хозяйства в должном порядке.

Тетушка Берта, привычная к его отлучкам, ни о чем не расспрашивала. Оно и так понятно — дело молодое. Найджела это устраивало. Он знал, что во время его отсутствия дома все будет в порядке.

В последнюю очередь он прицепил на пояс клинок работы известного мастера, изготовленный еще для предков Найджела. В гарде меча имелся узкий клин, которым опытный боец мог захватить клинок противника и быстрым рывком вырвать, а то и сломать его.

Подхватив тяжелые сумки, Найджел вышел на крыльцо, запер дверь и, спустившись по ступеням, вышел за ворота. Спрятав ключи в карман, он решительно повернулся спиной к дому, перечеркнув этим действием все сомнения и тревоги. Путешествие началось…

Перекинув через плечо ремень с кобурами, в которых хранились арбалеты, он зашагал по направлению к Сенной площади.

Город просыпался. Стуча по тротуарам деревянными башмаками, спешили на работу сапожники и пивовары, писари низших чинов и прочий люд. Скрипели колесами тележки угольщиков, громыхали подводы водовозов, чьи пузатые бочки длинной вереницей тянулись к колодцам на улице Пяти Ключей. Пахло дымом и свежевыпеченным хлебом. Чинов рангом повыше не было видно — они еще нежились в мягких постелях.

На улицах и площадях торговцы расставляли лотки с товарами, зеленщики сбрызгивали водой зелень, а торговки укрывали под навесами плетеные корзины со свежей речной рыбой. Зевая, отворяли обитые железом ставни меняльных лавок пронырливые ростовщики.

Солнце только поднималось над домами, но, когда Найджел со своей ношей добрался до Сенной площади, он уже порядком взмок.

«И чего коляску не нанял?» — сам себе удивился он, складывая у стены конюшни сумки и свертки с болтами и стрелами.