Право быть человеком
Шрифт:
Мотоцикл, как всегда, стоял в обширной сторожке у ворот, давным-давно превратившейся в гараж для джипа начальства, которым тот, как я успела узнать полгода назад, пользовался в развлекательных целях. А с этой весны в будке поселился еще и мотоцикл.
Металлист усилием мысли завел явно тюнингованное чудо японской техники, и я в который уж раз поразилась тому, что не чувствую запаха выхлопных газов.
– А он у тебя на бензине бегает, или как?
– поинтересовалась я, продолжая играть роль малознакомого человека.
– Или как, - отозвался металлист.
– ?
– На
– Ух ты!
– восхитилась я, попутно недоумевая, как это подобное событие ускользнуло от моего внимания.
– Это ты здорово придумал!
Польщенный металлист просиял. А потом на его лицо набежала тучка:
– Да… Вот ты сразу заметила, - обиженно протянул он.
– Не то что некоторые…
Кто был этими самыми "некоторыми", я уточнять не стала. Вот интересно, когда действие зелья закончится, он весь этот абсурд помнить будет? Очень интересно.
– Лиса, о чем задумалась? Надевай шлем и садись, - позвал меня Илья.
Сколько раз мы уже выезжали из этих ворот, и мчались ухабистой лесной дорогой. Именно мчались, и я каждый раз думала, что еще вот-вот, и придется мне проверять, хорошо ли я научилась выполнять падения на тренировках айкидо.
"Люблю мотокросс", - думала я, изо всех ножных сил отрабатывая приземление тяжелого "Трансальпа", так и норовящего наподдать седлом по моей многострадальной пятой точке.
– "Но смотреть, и по телевизору. Ура!!! Поворот на шоссе!"
Дальнейшая дорога нареканий у меня обычно не вызывала. Но не в этот раз. Металлист превзошел сам себя. Ехал так, как будто задался получить приз самого невоспитанного водителя года: нагло подрезал попутные машины, показывал оттопыренный палец пытавшимся было остановить его (и, надо признать, за дело!) гайцам, лавировал между машинами на встречке, даже собратьев-мотоциклистов не приветствовал. Потому что не успевал. Мне было и весело, и страшно - все же, сидя вторым номером за таким вот водилой, чувствуешь себя рисковым самоубийцей. Когда показался указатель "Щедринка", я возблагодарила всех существующих богов за то, что до сих пор жива. О том, что нас впереди, возможно, ждала какая-то опасность, я и не думала. А вот при мысли об обратном пути очень хотелось воспользоваться прибором телепортации.
И ведь не скажешь ему, глухарю токующему, что подобные развлечения мне не по душе!
Мы оставили байк на площадке перед огороженным участком с вывеской "Музей кузнечного ремесла", для виду постучали в калитку (нам, естественно, никто не ответил), отворили ее. Несмазанные петли издали характерный звук. Возможно, это и был звонок.
Шурша палой листвой, направились в обход ветхого дома, обнаружившегося сразу за оградой. Где только можно, высились чахлые травы.
Участок не то, чтобы производил абсолютно заброшенное впечатление. Но и присутствие крепкой хозяйской руки в нем тоже не чувствовалось. За домом оказался поместительный с виду сарай с на редкость
– Кузня, - подтвердил металлист мое предположение.
– Последний раз тут ковали где-то с месяц назад.
Пока мы стояли во дворе, разглядывая предметы обихода, из дома показался ветхий маленький старичонко. На его сморщенном, точь-в-точь высохшее яблоко, лице, неестественно оживленно смотрелись умные и ясные глаза. На груди слева висел значок - розочка.
– Вы к кому будете?
– осведомился он на редкость бойким для своего возраста фальцетом.
– Мы от Бориса Ивановича, - ответила я согласно выданной начальством инструкции.
Дедушка остановился, как вкопанный, уставился на нас немигающим взглядом. Потом отвел глаза в сторону, потом оглядел еще раз. Я даже не знала, что и подумать, как дедуля заговорил.
– Ну что же… Заходите. Музей заодно посмотрите.
Выставка меня не впечатлила. Какие-то литые подсвечники рядом с наградами за них же на неведомых мне соревнованиях, жуткого вида шпаги с не менее жуткого вида гардами, еще что-то непонятное мне, но страшно тяжелое на вид. Зато металлист попал в милую его сердцу стихию, подолгу замирал у каждого экспоната, спрашивал, спорил, сыпал малопонятными терминами…
Дедуля, первоначально отнесшийся к нашей делегации несколько настороженно, видя такой неподдельный интерес, и, пуще того, профессионализм, разговорился. Правда, его больше интересовало оружие, но в этой области он был непревзойденным знатоком. Минут через десять он спохватился, поведал нам то, ради чего мы, собственно, сюда и явились.
По словам бодрого деда, где-то с полмесяца назад один за другим повадились пропадать кузнецы. Причем, сначала не самого хорошего умения, а потом и лучшие. Вот и хозяин этого дома куда-то подался вчера вечером.
– Вчера вечером?
– переспросил металлист.
– А что же к кузне уже месяц как никто не подходит?
– Ишь ты, глазастый, - с непонятной интонацией произнес старичок.
– Все замечает! Только разве же он тут ковал? Тут только соревнования ихние, кузнечные, проходили, а ковал он где-то в Москве, не знаю уж, где точно.
– Понятно, - тоном человека, которому ничего как раз не понятно, сказал металлист.
– А вы нам от себя ничего сказать не хотите?
– спросила я, видя что старик как будто в чем-то сомневается.
– Не случалось ли чего загадочного в последнее время кроме этих пропаж человеческих?
Дед с сомнением поглядел на меня, поскреб полысевшую маковку, потом тяжело вздохнул и бодро порысил вглубь дома.
– Что-то я не пойму, - шепнула я своему спутнику.
– На вид ему лет восемьдесят, а по всем остальным признакам не скажешь…
– Я тоже заметил, - зашептал в ответ товарищ.
– Несовпадение налицо.
И вот что интересно - не был этот старик магом. Отнюдь.
Вернулся хозяин почти сразу, нес что-то, тщательно завернутое в бумагу.
– Вот, - с видом человека, держащего ядовитого слизняка, произнес он.
– Только руками не трогайте.