Правила
Шрифт:
Чтобы перелезть, я должна была дойти туда и как-то перебраться со сломанной рукой через острые края стекла в окне.
Я стояла перед оконной стеной, размышляя над всеми вариантами — разбить оставшуюся часть стекла; нет, у меня нет на это времени — в тот момент проскользнула тень по комнате наблюдений.
Инстинкт велел мне спрятаться. Я побежала обратно к своей опрокинутой кровати и легла на полу.
Я сидела очень тихо, когда появился Марк Такер, прокладывая свой путь через упавшее оборудование в комнате наблюдения.
Тогда,
Охранники патрулировали по двое, по обычному расписанию, по другую сторону стеклянной стены, и я никогда не обращала на них внимания, потому, что казалось, что они не замечают меня, не смотря ни на что (кричи, умоляй, и истеки кровью) и на происходящее прямо перед ними. Теперь я знаю, почему они так поступали, их нанимали за их осмотрительность и вдобавок им хорошо платили.
Но однажды, вскоре после этого… инцидента с Джерри, я сидела в углу своей комнаты, отказываясь смотреть обучающее видео. Как собрать и разобрать M16, если мне не изменяет память. Я повернулась спиной к видео и смотрела сквозь стеклянную стену. Доктор Джейкобс, находившийся по ту сторону, вскользь угрожал мне, но я игнорировала. Пассивное сопротивление было единственной защитой, которая у меня была в тот момент.
Когда пришли охранники, чтобы, что-то доложить доктору Джейкобсу, я заметила кое-что необычное. Один охранник, приближающийся к стеклянной стене… он что-то делал.
После проверки, убедившись, что доктор Джейкобс вовлечен в обсуждение, я немного вылезла из-за угла, чтобы лучше рассмотреть.
Хоть человек и был сосредоточен на разговоре с доктором Джейкобсом, отвечая на его вопросы, его рука двигалась взад-вперед. Волной. Традиционный способ приветствия, когда расстояние или какая-то ситуация не позволяют сказать человеку «привет».
Я втянула воздух и выпрямилась. Этот человек махал мне. Он увидел меня.
Прежде, чем я успела ответить — или осознать, что правильней было бы махнуть ему рукой в ответ — мониторы слежения за моим сердцем, давлением и дыханием стали мигать очень ярко, привлекая внимание доктора Джейкобса.
Охранник махнул и дальше пошел со своим напарником, а доктор Джейкобс перевел все свое внимание на монитор показаний, а затем на меня, пытаясь понять, что вызвало такую реакцию.
Я проигнорировала все его вопросы, отказываясь даже посмотреть на него. Я не расскажу ему эту тайну, зная, что «дедушка Арти» сделает из этого эксперимент. Или средство, которым будет заставлять меня делать то, чего я не хочу.
Но я рассматривала все очень внимательно — каждый шаг охраны, каждую смену. Что я должна была сделать? Это был единственный охранник, который помахал мне рукой. И к моему удивлению, он делал это каждый раз, когда проходил мимо меня. Это не было случайностью. Когда доктор Джейкобс следил за мной более внимательно, охранник становился
Теперь, этот охранник шел к разбитой стеклянной стене, целенаправленно ко мне. Он дошел до угла и выбил оставшиеся острые осколки в нижней части окна. Когда осколки упали внутрь, он осторожно наклонился.
— Давай, я знаю, что ты там. — Прошептал он.
Я отступила назад, подальше от своей кровати.
— Ты не должна бояться.
Исходя из моего маленького опыта, это заявление свидетельствовало о том, что я должна бояться. И я боялась. Я не смогла понять из его мыслей ничего, кроме смутного чувства разочарования и беспокойства. Это само по себе было немного страшно. Я привыкла к тому, что могу "слышать" человеческие мысли, даже если не всегда могла их понять…
Я слышала, как его ботинки хрустнули по битому стеклу, когда он сделал шаг.
— Если ты хочешь, чтобы я помог тебе выбраться отсюда, то у нас не так много времени.
Беспокойство в его голосе, наконец, дошло до меня. Он был по-настоящему обеспокоен. Почему? Однозначно, если он будет ждать слишком долго, охранники придут сюда, чтобы помочь ему. Его не нужно было бояться.
Я оставалась на месте, ожидая, что он обратиться за помощью или нападет на меня.
Вместо этого он вздохнул.
— У меня маленькая девочка, не на много старше тебя. Она была больна в течение длительного времени. Она ненавидела находиться в больнице, когда в нее тыкали иголками. Я могу представить, что это означает для тебя. Это не правильно.
Я почувствовала его возмущение, перемешанное с любовью к дочери, с усталостью и беспокойством. Учитывая, как мало я узнала о нем, он был сосредоточен на двух вещах: мой плен и его дочь.
— Я думаю, что смогу вытащить тебя на свободу, если ты доверишься мне, — сказал он.
Я резко поднял голову. Он сказал волшебное слово. Ну, то, которое было волшебным для меня. Прижимая свою руку к груди, я придвинулась ближе к краю кровати и взглянула на него.
— На свободу?
Он медленно кивнул, будто резкое движение могло напугать меня.
— Ты хочешь оказаться на свободе?
Прямой вопрос такого рода, как правило — тестовая проверка. Я задумчиво уставилась на него.
— Доктор Джейкобс будет зол, если я уйду.
Мужчина не отмахнулся от моих слов и не сказал мне, что я неправа. Вместо этого он просто посмотрел на меня.
— А чего бы ты хотела?
Насколько я помню, он был первым, кто задал мне этот вопрос. Обычно, тот, кто был в комнате наблюдений, говорили мне то, что надо сделать. Давали свои команды по внутренней связи.
Но этот человек… он ждал моего ответа в углу комнаты. Ему не было поручено вытащить меня или накричать, чтобы я делала все то, что он скажет. Он спрашивал меня. И только год спустя, я осознала, почему это так сильно поразило меня — мой отец был первым, кто обращался со мной, как с человеком.