Правила
Шрифт:
— Бонжур, мадемуазель Такер. Хорошо, что вы решили присоединиться. — Сказала миссис Леноси, когда я вошла в класс через минуту после звонка.
Волна шепота и смешков прокатилась по классу, и мое лицо залилось краской. Слишком много всего произошло, и было трудно сдерживать себя, чтобы не опуститься на самый низкий уровень. Большое спасибо Зейну.
Я села в дальнем углу класса, положив свою сумку на пол. Нагнувшись, чтобы вытащить блокнот и ручку из своей сумки, заметила, что мои руки дрожат.
Это было так нелепо. Зейн не обратится ко мне снова по вопросу о Рейчел, или по любому другому.
Разве что, я не захочу
Нет. Я не могу позволить этому произойти.
Я постаралась сосредоточиться на лекции миссис Леноси, быстро записывая ее слова в своем блокноте и мысленно корректируя ее зверский акцент. "Je vais" слышалось как "Juh vaze". ("Я иду" слышалось как "Йе итду").
Но идея отомстить Рейчел, плетя интриги против нее, с тем, кто был для нее другом… заставила меня рассмеяться. Это было головокружительно и мстительно, Рейчел заслуживала это. Я не могла добраться до ее деда — это было бы слишком опасно — но таким коварным способом, я могла бы нанести удар им обоим.
Хотя, это было невозможно. Снова слишком много правил. Я не знала Зейна и не доверяла ему. Даже притом, что я была полностью уверена, он не обманет меня, но я все равно не могла ему доверить. Это был неоправданный риск.
Я стиснула зубы. Это было тем, с чем я боролась ежедневно, ежечасно. Я чувствовала себя, как куча крайностей, связанных вместе. Голос в голове указывал на факты и всевозможные сценарии, бурю эмоций, порывы желаний и потребностей, которые заглушат все, если я им позволю.
Кроме отрывочной информации, которую нашла за годы поиска в Интернете, я еще много не знала о своем наследие, будто только, что прибыла издалека. Но логика — и различные интернет ресурсы — внушили мне, что «Розуэлльский пришелец 5» вышел из продвинутого общества. Создание новой технологии, которая позволила бы им появиться здесь, пройдя невероятные барьеры — подобно путешествию со скоростью превышающую скорость света — может происходить только благодаря интеллектуальному превосходству, упору на науку, логику и стратегию. Они использовали весь свой потенциал, и не тратили его на мелкие расовые разногласия, религию, экономический статус, сравнение жабр с легкими, или на что-то другое.
Они — кем бы они ни были — поднялись выше своих примитивных инстинктов, чтобы открыть что-то удивительное.
И как только они прибудут сюда, преодолев много тысяч световых лет, человеческая часть моего сознания застрелит их, из страха или ненависти, или может быть от всего этого вместе.
Впечатляет, правда?
Но для меня было важно помнить, что в этой конкретной ситуации, как и в большинстве других случаев, поддаваться своей человеческой стороне, было бы очень опасно. Возможно, выполнимо, но опасно. Я хотела, жаждала и нуждалась, как никто другой. Но моя нечеловеческая сторона знала, что поддаваться было бы рискованно; это может привести к последствиям, из-за которых моя жизнь или свобода будут под угрозой. Я была готова к рискам, но они должны быть связаны с эмоциями. Эмоции так часто подводили людей. Они хотели чего-то большего, чем им положено. Желание чувствовать связь с другим человеком, любить или ненавидеть кого-то — разрушало все это, оставляя вас открытыми и уязвимыми.
Логика была звуком, который спасал меня
Только один раз, моя человеческая сторона проявила себя. Понимаете?
В ту последнюю ночь, в лаборатории, это был инстинкт, желание выжить любой ценной, которое отвергло шепот логики, заставив меня вылезти из-под своей кровати, по настоянию охранника, человека, который стал моим отцом.
Я покачала головой. Тогда все было по-другому. В том случае, был вопрос жизни и смерти.
Была середина ночи, когда взорвалась бомба. Этого я, конечно, не осознавала в то время. Позже я узнала, что люди, протестующие против генетических экспериментов над беззащитными животными, послали бомбу в пакете. Она взорвалась в почтовой комнате, этажом выше моего жилого помещения.
Но я знала и помнила только то, что спала, а в следующее мгновение я оказалась на полу, в темноте наполненной дымом, съежившись под своей опрокинутой кроватью, в то время как стены тряслись, а потолок грохотал. Я не была даже уверена в том, что заползла ли я под кровать или она сама перевернулась под силой взрыва бомбы. Сирены взвизгнули над головой, больно резанув по ушам, но я не смогла поднять руки, чтобы прикрыть их. Моя правая рука болела, вероятно, был перелом, и я сильнее прижала ее к груди.
Аварийное освещение замерцало, стараясь осветить темноту. Я смогла достаточно разглядеть, чтобы увидеть кровь, пропитывающую белые рукава моей форменной одежды. Были небольшие порезы на кистях рук, и вероятно еще больше на локтях. Игры и книги на полках были опрокинуты на пол. Малюсенькие осколки стекла рассыпались по всей комнате, сверкая, как бриллианты в неровном освещении. Кроме того, стеклянная стена, которая иногда казалась плотной, была разбита. Гигантская трещина расползалась по гладкой поверхности с тысячью мелких зигзагов. Внизу, стекло полностью разрушилось, трещины переходили в зияющие дыры с острыми и неровными краями. Комната наблюдения, откуда за мной наблюдали доктор Джейкобс и техники, была темной и казалась меньше, чем обычно, заполненная незнакомыми предметами. Я не поняла, что это было, потому что все оборудование было раскидано в беспорядке в центре комнаты и, казалось, что стены стали провисать.
Провода дымились и трещали.
У меня ушла секунда на то, чтобы собрать все факты воедино: я была одна, без присмотра, можно было убежать.
Сразу две противоборствующие силы внутри меня встали по разные стороны.
«Беги».
«Но это может оказаться испытанием, ловушкой».
«Или все же это не ловушка. Беги!»
Последний крик прозвучал настолько громко в моей голове, что я вскочила на ноги и быстро пошла в сторону разбитого стеклянного окна, дрожа.
Но спор у меня в голове продолжился.
«Ты не знаешь, каково это — жить СНАРУЖИ. Это опасно».
«Не так опасно, как оставаться тут. Ты знаешь, что они заставили тебя сделать с Джерри. Как ты думаешь, что будет дальше? Иди быстрее!»
Но была проблема, неважно как громко кричал голос в моей голове или, как быстро я шла, но побег будет не легким делом. Начнем с того, что пол в комнате наблюдений был на несколько футов выше, чем в моей клетке — чтобы лучше видеть тебя, моя дорогая.