Правила счастья

Уокер Фиона

– Я тоже скучал без тебя, мой пухлясик!

– Прочь с дороги, идиот, – прошипела Джуно, вывернувшись из его объятий и перехватив стул перед самым носом у конкуренток, которые наградили ее возмущенными взглядами, так же, впрочем, как и Джон.

– Ты назвала меня идиотом, – произнес он с глубоко уязвленным видом.

– А ты назвал меня пухлясиком, – ответствовала она, разместив свой стул на безопасном расстоянии от Джона и усевшись.

– Но ты раньше любила, когда я тебя так называл.

– Нет, раньше я любила тебя и потому терпела,

когда ты меня так называл, – уточнила она. Сидя, она обнаружила, что у платья имеется побочный эффект: оно перекрывает циркуляцию крови в нижней части тела и пропускает в легкие не более двух молекул воздуха за один вдох. Встроенный корсет вдавил ребра в легкие, а грудь поднял так, что она могла положить на нее подбородок.

К счастью, эта поза, чреватая для нее наступлением комы, произвела на Джона такое впечатление, что он мгновенно забыл про «идиота» и в полном молчании смотрел несколько секунд на возникшие перед его глазами две сферы – ее грудь.

Джуно получала удовольствие от ощущения собственной власти. С самым скромным видом она потягивала сок. Заставим подлого изменника немного попотеть, подумала она с радостью.

Она взглянула на его часы. Половина десятого. Останусь до десяти, решила Джуно.

– Как я уже сказал, сегодня ты выглядишь великолепно, ягодка, – с нежностью обратился он к ее бюсту.

– Спасибо, – Джуно глазами пожирала орешки.

– Просто великолепно! – последовал многозначительный взгляд. – И ты надела серьги, которые я тебе подарил!

Черт! Как она не сообразила снять их прежде, чем подходить к нему!

– Просто они сочетаются с моими туфлями, – она выставила ногу так, что ударила его по голени. – У меня нет других золотых украшений – ты же знаешь, это не мой стиль.

– Вот как? – он искренне удивился и немного огорчился. – Что ж ты мне раньше не сказала? А те часы, которые я тебе подарил?

– Никогда не надеваю их, – она презрительно сморщила нос.

– А брошка в виде микрофончика?

– Потеряла, – она пожала плечами.

– Вот тебе и на, – его густые брови сошлись на переносице. – Ужасно жаль. А я-то думал, они тебе нравятся. Я так старался, выбирал.

Джуно почувствовала угрызения совести, но промолчала.

Джон опять уже улыбался, самоуверенное выражение вернулось на его загорелое лицо.

– Итак, ты получила мой факс, – он подвинулся к ней поближе. – И более того, ты пришла. Я сомневался, что ты придешь.

– А я сомневалась, что значит подпись «Дж.», – она отодвинулась. – И все же ты был уверен настолько, что заказал столик в ресторане.

– Подумал, подцеплю кого-нибудь здесь, если ты не придешь, – нервно пошутил Джон и сам, как всегда, первый засмеялся своей шутке.

Джуно сохраняла невозмутимый вид и наблюдала за его реакцией.

– Шучу-шучу, – он поспешил сменить тему. – А ты по-прежнему общаешься со своей чумовой компанией?

– Ты же знаешь меня. На что еще я способна? Только бить в барабан и водить дурную компанию.

Он

понимающе засмеялся:

– Дир Стрэйтс. «Ромео и Джульетта». 1980 год.

Это была его любимая игра: по одной строчке текста угадать песню и исполнителя, причем к игре допускались песни, написанные не позже 1990 года. Он был асом в этой игре. Джуно однажды здорово повеселилась, устроив ему большой экзамен. Теперь она поняла, как много делала, потакая ему из благодарности – просто за то, что он любил ее, дарил ей чувство безопасности, был настоящим мужчиной и любовником после всех этих лет одиночества и неприкаянности.

– Почему ты послал факс в офис? Почему не отправил «емелю», и лично мне, как всегда?

– Я потерял твой адрес, ягодка, – он сделал круглые глаза. – Я потерял электронные адреса почти всех друзей и знакомых. Мой компьютер глюкнулся в прошлом месяце.

– И ты ему после этого доверяешь?

Он не среагировал на шутку. Он редко реагировал.

– Это был настоящий кошмар. Пропала очень важная работа и моя личная база данных. Поэтому я нашел номер редакционного факса в одном из твоих журналов – они лежат у меня везде.

– Ты что, до сих пор читаешь мою колонку? – Джуно почувствовала невольную нежность к нему.

– Нет, я просто не делал генеральной уборки после твоего ухода, ягодка.

– Прекрати называть меня ягодкой, – кисло сказала она. – Не бери с собой меч, отправляясь по ягоды в лес. – Черт подери, она снова играет в эту игру!

– Джон Леннон. «Пройти сквозь ночь». 1974 год, – мгновенно ответил он и посмотрел на нее с азартом. – Давай еще.

– Почему ты пустил ее в свое сердце, а меня вышвырнул на улицу? Ведь я так любила тебя.

Он тер лоб, уставившись в одну точку от напряжения, он долго думал, потом тряхнул головой и признал свое поражение:

– Ты сделала меня, девочка. Сдаюсь. Может, это «Полиция»?

Она отрицательно покачала головой:

– Это Джуно Гленн. Апрель этого года. Клапам. На его лице промелькнуло выражение раскаяния.

– Мне очень приятно, что журналы, для которых ты писала, остались в доме, – он прижался к ее бедру своим бедром, таким теплым и знакомым. – Словно ты по-прежнему со мной – частичка тебя. Ты знаешь, Дебби ужасная хозяйка. Она вообще не убиралась. Она просто свалила все вещи в одну кучу, и вместо множества маленьких кучек получилась одна большая куча, в которой я ничего не мог найти, представляешь, ягодка.

– Не называй меня «ягодка», – огрызнулась Джуно. Она не могла его больше слушать. Своими жалобами на Дебби он причинял ей нестерпимую боль, хоть это и не входило в его намерения.

Джон погладил своей огромной квадратной ладонью ее по руке, касаясь нежной кожи между подмышкой и локтем. Это было приятно, и Джуно не сразу отвела руку.

– Итак, вы расстались потому, что не смогли договориться, кому вести хозяйство? – Она атаковала его в больное место: он не признавал равенства полов.