Правила счастья
Шрифт:
Впрочем, на выбор другого туалета времени уже не оставалось. Джуно прекрасно знала себя – обычно мучения по поводу того, в чем пойти на важное свидание, продолжались гораздо дольше самого свидания.
За рекордно короткое время ей удалось нарисовать самый радикальный вариант своего вечернего лица. И только наложив третий слой туши на ресницы, она вспомнила слова Джея о том, что она чересчур увлекается косметикой.
– Да чепуха это, – она посмотрела на свое отражение. Превращение из страдающего печенью хроника с красными глазами и потрескавшимися губами в обольстительницу с глазами газели и нежным сочным ртом убедило ее, что она
Времени помыть голову не было, но, пышно взбитые и приподнятые, волосы выглядели весьма привлекательно: эта прическа делала ее лицо более узким и скрывала отросшие темные корни. Затем Джуно достала большие золотые серьги, которые не носила из-за их вызывающей экстравагантности. Они имели форму китайских иероглифов: один означал «трахни», второй – «меня». Вульгарные и безвкусные, они ужасно нравились Джуно, но ей редко выпадала возможность их надеть: практически все вечеринки в компании ее друзей заканчивались посещением ночных китайских ресторанов, и после одного крайне неприятного эпизода Джуно убрала их подальше.
Полагая, что Джей не очень хорошо знает китайские иероглифы, Джуно нацепила серьги и приступила к нелегкой операции вползания в платье. По окончании она взглянула в зеркало: результат превзошел все ожидания, наполнив ее радостной, безоблачной уверенностью.
Джуно с самого раннего детства любила наряжаться – она стала проявлять интерес к материнскому гардеробу и шкатулке с украшениями еще до того, как научилась ходить. И если в ее одежде можно было найти недостатки в крое или цветовой гамме, то скучным и невыразительным ее стиль назвать было нельзя.
Сегодняшний наряд отличался, пожалуй, большей изощренностью, чем обычно, и он привел Джуно в восторг. На первый взгляд платье казалось очень скромным: кремового цвета, с одним плечом, плотно облегающее фигуру, длиной до щиколоток – из-за маленького роста Джуно. Скроенное с таким расчетом, чтобы придать мужской фигуре сходство с женской, платье было снабжено изнутри специальным корсетом, который делал талию осиной, бедра крутыми, а грудь высокой. В сочетании с любимым жакетом из старинных кружев кремового цвета, золотыми туфлями, серьгами и браслетами вид был блистательный и сексапильный.
Прежде чем покинуть спальню, Джуно быстро прибрала разбросанные вещи, обрызгала себя с ног до головы духами «Эскейп», а комнату – ароматерапевтическим освежителем воздуха под названием «Амур», убедилась в свежести постели, понюхав одеяло, и взбила подушки, придав им манящую пышность. После этого она отправилась в бар «Око», забыв запереть Пуаро и Убо, выключить телевизор и включить автоответчик.
Она остановилась возле банкомата и с удовольствием отметила, что мужчина, выгуливавший собаку, чуть на эту собаку не упал, потому что не мог оторвать глаз от Джуно. Да здравствует сексапил! Ну погоди, малыш Джей, мы тебе покажем сегодня! Она нажала на кнопку банкомата напротив суммы 50 фунтов и в ответ получила:
ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ
НА ВАШЕМ СЧЕТЕ НЕТ СРЕДСТВ
– Черт! – Джуно затребовала выписку со счета и обернулась к стоявшей за ней женщине. – Похоже, он сломался. Вот же, напечатано, что у меня на счете пятьсот фунтов, а он не хочет отдать даже пятьдесят.
– Это у вас перерасход пятьсот фунтов, вы не заметили знак «минус» перед цифрой, – сочувственно ответила женщина.
И вот, без копейки денег, опаздывая
Воспользовавшись удобной позицией, Джуно стала вглядываться внутрь бара через открытые двери: ей хотелось заранее определить местонахождение Джея. Она знала, что, войдя, из-за своего маленького роста окажется затерянной на уровне подмышек и воротничков. А его золотые волосы можно без труда разглядеть даже издалека.
Но она ничего не увидела, кроме модных туалетов ярких цитрусовых расцветок, пышных блестящих волос и сильно обнаженных загорелых тел, теснившихся в жарком возбуждении от близости, смеха и болтовни. Публика была шикарная и в высшей степени уверенная в себе.
И вдруг Джуно увидела его. Он стоял, прислонившись спиной к стойке бара, потягивая пинту горького пива – напитка, ни имеющего ничего общего с элегантной жизнью. Его глаза быстро двигались под длинными пушистыми ресницами – он следил за залом. На нем были йоркширская кепка для крикета, футболка болельщика «Лидс Юнайтед» и белые джинсы, а на ногах – массивные ботинки с красными шнурками. Джуно, прерывисто дыша, рассматривала его в течение минуты словно незнакомца, как будто загипнотизированная его мужской привлекательностью, сразившей ее наповал, когда они впервые встретились в каком-то богом забытом клубе в Камдене.
Она заново пережила то впечатление, глядя на стоявшего у стойки Джона.
Сначала она удивилась прихоти судьбы, которая именно в этот вечер привела Джона в бар «Око». Она снова и снова оглядывала зал в поисках Джея. Но голова уже выдала ответ: «Дж.» – это Джон. Все до смешного просто. Это не пришло ей в голову раньше по одной причине: Джон был заядлый техноман, который общался с миром посредством электронной почты. Но ведь он мог с таким же успехом отправить и факс с компьютера, стоявшего у него на работе. А что касается орфографии, то она у Джона была варварской. Так что «поведенье» – это вовсе не соблюдение американских норм. Это просто незнание английских.
Джуно понятия не имела, какой сокрушительной силой может обладать разочарование. Ей захотелось лечь на грязный асфальт, закрыть глаза, свернуться калачиком, как зародыш в материнской утробе. Джей совсем не хотел ее видеть. Он не назначал ей свидания. Он не предлагал стать «друзьями и даже любовниками».
Она подумала: а не сбежать ли домой, пока Джон ее не заметил? Она была раскрашена и разряжена в пух и прах. Они не виделись два месяца, не говорили по телефону более двух недель. И все-таки, сознавая, что это слабость, она не смогла заставить себя уйти домой. Прежде всего потому, что Джей мог вернуться в любой момент, Джей, который по-прежнему ненавидит ее и хочет, чтобы она исчезла из квартиры и из его жизни. Оказаться наедине с этой реальностью было невыносимо после двухдневного пребывания в счастливой иллюзии.