Правила счастья

Уокер Фиона

Восседая на унитазе и кусая ногти, она думала, что следует освободить место прежде, чем кто-либо из гостей почувствует зов природы. Судя по разноголосице различных тембров и акцентов, с Джеем пришли еще не меньше трех человек (сердце постепенно успокаивалось, и она обретала способность лучше слышать). Женщин, похоже, среди них не было. Джуно так обрадовалась этому, что даже стала противна сама себе.

Ну что ж, придется держаться нахально и развязно, иного выхода нет, решила она. Подумаешь, что тут особенного, если она появится дома в вечернем платье в пятницу, примерно в то время, когда люди возвращаются из ресторанов и

клубов? В этом нет ничего странного, компрометирующего или постыдного. Она просто с царственным видом проплывет мимо гостиной, приветливо кивнет им и загадочно улыбнется.

Она быстренько оценила свое отражение в зеркале над раковиной. Ее боевая раскраска ничуть не пострадала, если не считать губной помады. Волосы пребывали в живописном беспорядке. Потерялась, правда, одна сережка, но в целом она выглядит весьма эффектно – приободрила себя Джуно.

Напевая «На улице сегодня», она в качестве алиби спустила воду в унитазе и, покачивая бедрами, прошествовала в холл.

Проходя мимо открытой двери гостиной, она обернулась как бы случайно, предусмотрительно придав лицу выражение «ну-ка, ну-ка, а что у нас тут происходит?».

Трое мужчин окружили Джея, который сидел за дубовым столом и нажимал на клавиши своего компьютера. Кажется, сжеванные Пуаро провода не стали Джею помехой, с облегчением отметила Джуно. Все мужчины были обращены к ней спиной. Она помедлила в полумраке, чтобы получше их рассмотреть.

– Отличный вид отсюда открывается, парень, – каким-то шутовским голосом сказал один из гостей, растягивая слова на эссекский манер, – он глядел в окно на тающие в небе очертания Лондона. Даже со спины Джуно узнала его – это был тот самый крепыш, стриженный под горшок, с белозубой улыбкой, которому она сегодня строила глазки у кафе «Фло». Тот еще типчик, наметанным глазом определила Джуно.

Рядом с ним стоял высокий мужчина в очень дорогом костюме, и, даже не оборачиваясь, он вызвал у Джуно перебой пульса. Он был сложён как супермен из мультика, у него были густые блестящие волосы цвета кофейных зерен, очень коротко остриженные на затылке, переходившем в стройную крепкую шею, и уложенные гелем в строгие волны на макушке. Из-за плеча, обтянутого полосатой тканью безупречно сшитого костюма, поднимался дымок сигары. От него пахло деньгами и сексом, и этот запах Джуно могла обонять, даже стоя в холле.

По другую сторону от Джея расположился мужчина более худой и менее высокий, и, пожалуй, больше остальных интересовавшийся тем, что делал Джей на компьютере. Его волнистые лысеющие волосы были собраны на макушке в лошадиный хвост. Он заговорил, и от его гнусавого голоса, напоминавшего жужжание москита, Джуно стало не по себе.

– Так тебе удалось продать этот снимок Майкла Кэйна в пятнадцати разных странах, причем меньше, чем через два часа после того, как ты его сделал? И это, черт возьми, в пятницу вечером? – недоверчиво прогудел москит.

– Вот именно, – ответил Джей. Его мягкий хрипловатый голос коснулся ушей Джуно как живительный бальзам. – Посмотри-ка сюда, Дормус, вот классное фото.

– Согласен, – прожужжал Дормус, на этот раз довольно обиженно. – Я все-таки не понимаю, как тебе удалось связаться со всеми так быстро. Моему агенту потребовалось бы для этого несколько дней.

– Цифровые камеры, Дормус, цифровые камеры. За ними будущее. Не надо пленки, не надо фотолабораторий, не надо слайдов, не надо курьеров

на мотоциклах, никаких потерь времени, – спокойно объяснял Джей. – Я переслал фотографии Кэйна моему агенту в Лос-Анджелесе с помощью компьютера, модема и мобильного телефона через десять минут после того, как сделал их. Если б я сделал их пораньше днем, я смог бы их послать и на Западное побережье. Проблема лишь в разнице часовых поясов. Гораздо чаще я посылаю фотографии непосредственно художественному редактору, если знаю, что у него разыгрался аппетит и он готов платить за эксклюзив.

Джуно вздрогнула, потому что у крепыша зазвонил мобильный телефон. Он отошел чуть в сторону и ответил, по-прежнему стоя к ней спиной, поэтому она не покинула своего укрытия.

– Теперь ясно, почему ты так свихнулся на этом волшебном ящичке, – Дормус поскреб залысину.

– Это не волшебный ящичек. – Резко ответил Джей. – Это мое орудие производства.

Супермен повернулся к Дормусу, открыв идеальный, как у древнегреческой статуи Аполлона профиль, омраченный лишь одним недостатком – незагорелым шрамом, пересекавшим бровь безупречной формы. У Джуно снова перехватило дыхание, когда она увидела, что ему не больше двадцати пяти лет.

– Неужели твои коллеги, Паркер, не используют цифровые технологии? – судя по американскому произношению, но без нью-йоркского акцента, супермен был соотечественником Джея.

– Ну, может быть, несколько специалистов, связанных с королевским двором, – Дормус неодобрительно хмыкнул. – Мы, охотники за знаменитостями, более консервативны.

– Ты пещерный человек, Дормус, – Джей рассмеялся, но вполне доброжелательно. – Я встретил тут не меньше десятка парней, которые работают с цифровой техникой. Конечно, они не так хорошо оснащены, как я, но фотолаборатория им уже ни к чему.

Стоя в сумраке холла, Джуно поняла, почему в фотолаборатории Шона по-прежнему царит оставленный им беспорядок: Джей не пользуется фотопленкой. Она как-то читала о том, что существуют цифровые фотоаппараты и камеры, которые сохраняют изображение в карте памяти; эту карту можно вставить в компьютер, переписать файл на жесткий диск и просмотреть картинку на экране компьютера, а потом переслать по модему в любой конец света.

Джуно в задумчивости закусила губу. Значит, он все-таки приехал в Англию, чтобы фотографировать. У нее словно камень с души свалился. Но при чем тут Майкл Кэйн? Может, он делает портреты знаменитых кинозвезд. Опять зазвонил мобильный телефон. Она быстро отступила назад, пока ее не заметили.

Закрывая за собой дверь в комнату, она успела расслышать за спиной шутовской голос с эссекским акцентом:

– Тимон, дружище, тут одна пташка стоит на пороге. Это твоя подружка, Джей? Аппетитная, ничего не скажешь.

– Ты что, спятил? – едко рассмеялся Джей.

Очень интересно, почему этот тип спятил? Спятил, потому что назвал ее подружкой Джея? Или спятил, потому что назвал ее аппетитной? В любом случае, Джей – сукин сын.

Джуно в ярости металась по спальне. Ей безумно хотелось присоединиться к компании в гостиной и доказать – прежде всего, Джею, – что она на самом деле очень, очень аппетитная. Она такая аппетитная, что Джон хочет ее вернуть. Барфли ее обожает. И даже Финлэй сказал, что просто влюбился в нее в этом платье – великолепный Финлэй, который любит Лидию до безумия. Уж это наверняка доказательство того, что она аппетитная.