Правила отбора

Тимофеев Владимир

Зато сейчас всё видел отлично. И распахнутую настежь калитку, и топчущихся возле неё двух подозрительных типов. Они явно наблюдали за нами и, кажется, имели на наш счёт определённые планы. Нарывались на приключения, одним словом.

«Ну что ж, бог вам судья. А я только исполняю вынесенный наверху приговор».

Не знаю почему, но никакого страха у меня не было. Даже наоборот, какая-то бесшабашность накрыла. То ли это Жанна на меня так повлияла, то ли просто желание попробовать себя в деле и уверенность в собственных силах.

Сделав

вид, что завязываю шнурок на кроссовке, я наклонился к земле и незаметно сунул в рукав острый металлический штырь, валяющийся возле бордюра. Скорее всего, это была деталь от одной из частично разобранных каруселей, выроненная монтажниками.

— Пойдём, — кивнул я спутнице и не спеша двинулся к выходу.

Жанна неожиданно вцепилась мне в руку и прошептала на ухо:

— Слушай, там какие-то придурки стоят. Может, подождём, пока не уйдут?

— Не волнуйся, всё будет нормально, — успокоил я спутницу. — Ничего они нам не сделают…

— Эй, пацан. У тебя рупь есть? — окликнул меня тот, что стоял поближе, едва мы миновали калитку.

Я поднял глаза на «просителя».

Ещё шажок, и Жанна уже у меня за спиной. Выскользнувшая из рукава «заточка» блеснула в свете неяркого фонаря.

— Шли бы вы, ребятки, своей дорогой. Целее будете.

Голос мой прозвучал глухо и очень зло.

Ближайший гопник открыл было рот, собираясь ответить, но не успел. Его напарник ткнул «дурачину» в бок и покосился на мелькающий у меня в пальцах штырь. Заточку я крутил с небрежностью фокусника. Или, что ближе к «истине», с ловкостью опытного сидельца, знающего, как правильно обращаться с «пером».

— Да мы чё? Мы ничё, просто гуляем, — быстро сориентировался первый. — Нет, так нет.

После чего оба попятились и, отступив на пару шагов, дружно пожали плечами. Типа, извини, кореш, ошибочка вышла.

— Ой! Я думала, опять драться придётся. Как тогда, в электричке, — с облегчением в голосе произнесла Жанна, когда уркаганы ушли.

— Повезло, — пробурчал я, пряча «заточку» за пазуху. На всякий, как говорится, случай. Темнота, она ведь не только для молодёжи друг, в ней ещё и злыдни разные тихарятся…

Стальной стерженёк я выбросил минут через двадцать. Как выбрались на хорошо освещённые улицы, так сразу и выбросил. Ни к чему носить с собой «холодняк», может возникнуть желание воспользоваться им не тогда, когда это действительно нужно, а просто, чтоб покуражиться. А там и до беды недалеко, ткнёшь случайно какого-нибудь фулюгана и «здравствуй, зона, новый год», превышение пределов необходимой самообороны. Так что лучше уж перебдеть, чем после идти по этапу…

Дорога к дому, где жила Жанна, проходила через небольшой парк, примыкающий к кондитерской фабрике. Парк не слишком ухоженный. Деревьев много, но тропинки, петляющие между ними, едва проглядывались. Асфальт имелся только в центральной части — небольшая площадка с бетонным вазоном посередине и тремя лавочками по краям. На одну из этих скамеек мы и уселись. Продолжая болтать ни о

чём и «любуясь» окрестностями.

Вечер уже наступил, в виднеющихся за деревьями и дорогой домах светятся окна. Некоторые открыты, а из одного даже льётся музыка. Видимо, там меломан живёт. Не в силах сдерживать переполняющий душу восторг, он щедро делится своей радостью с окружающими. Позабыв, впрочем, поинтересоваться у соседей по дому, так ли им это нужно.

— Не понимаю, как можно под такую мелодию танцевать? — замечает Жанна, состроив на лице недовольную мину. — Ритм неровный. Переходы туда-сюда не пойми какие.

«Хм. А ведь я и забыл совсем, что она танцевальную студию посещала. Ещё до «прошлой» встречи со мной, лет вроде до восемнадцати».

— Ну почему же нельзя? Можно. И даже очень можно. Вот, смотри.

Я поднимаюсь и встаю боком к скамейке. Под музыку «Зодиака» на самом деле не удаётся отплясывать «обычные» для этого времени танцы. А вот какой-нибудь боттинг-брейк-данс — запросто. Здесь он, кажется, мало кому известен. Популярность приобретёт годика через три, и, значит, можно слегка повыпендриваться перед спутницей.

Хоп, хоп, хоп. Делаю дорожку назад. Кисти, шея, локти, колени. Всё движется «по отдельности» друг от друга. Ещё и глазами вращаю, как кукла-марионетка.

— Ух ты! — восклицает «супруга» и тоже вскакивает. — Я так тоже хочу. А ну-ка.

Она начинает старательно «срисовывать» все мои выверты и подёргивания. Вроде бы получается. Правда, её движения выглядят более плавными и… как бы это получше сказать?.. волнообразными что ли? Оно и понятно, женская пластика отличается от мужской. Но, кстати, ничем не хуже. Просто другая.

— Отлично! — хвалю я её.

— А то ж! — улыбается спутница.

Рваные инструментальные ритмы неожиданно прерываются, сменяясь зажигательным рок-н-роллом:

They're really rockin Boston

In Pittsburgh, P. A.

Deep in the heart of Texas

And 'round the Frisco Bay

All over St. Louis

Way down in New Orleans

All the Cats wanna dance with

Sweet Little Sixteen.

«Ух ты! Чак Берри! Не думал, что его здесь крутят. Малышка шестнадцати лет! То, что надо…»

Взгляд Жанны становится шалым. Она неожиданно хватает меня за руку:

— А вот так умеешь?!

Одно коленце, второе, третье… Едва успеваю уворачиваться. Но потом тоже включаюсь. Чего-чего, а это мы завсегда. Или могём, или могем, без разницы. «Все кошки хотят танцевать с тобой, Sweet Little Sixteen…»

Раз, два, поворот. «Присяд» на бедро, уход за спину, ещё поворот, вращение.

Небольшая заминка в музыке. И по-новой. Снова Чак Берри. Теперь уже суперклассика. «Джонни Би Гуд», хит всех времён и народов. Именно это лабал на электрогитаре Марти Макфлай из «Назад в будущее». Ну а мы-то чем хуже? Сейчас тоже ка-ак отожжём не по-детски. Рок-н-ролл в полный рост.