Правила игры
Шрифт:
– То и имел. – Джос решил не таиться. На прихвостня Валора собеседник был совсем не похож, а остальных ему опасаться нечего. Да и вообще Джос уже давно устал от одиночества и страстно желал общения с живыми людьми, которые почему-то никак не желали приходить на его кладбище. – Я чувствую мертвецов. Могу общаться с их душами. Легко определяю, кем был покойник и, какой смертью он умер.
– Интере-есно, – протянул незнакомец. – И давно вы так?
– Уж больше пятидесяти годков.
– Надо же какая удача. – Обрадовался человек в шутовском костюме. – Меня, кстати, Хлюсерон зовут. Можно просто Хлюст.
– Джос, – представился старик. – И в чем же заключается удача?
– Понимаешь, Джос, я некромант. – Пояснил Хлюсерон. – Знаешь, что это значит?
– Конечно, мертвых подымаешь, значится. Только вот скажи мне, Хлюст, чтобы
– Ха-ха-ха! Нет, не обязательно. Просто это мой любимый костюм. Он очень удобен и цвет мне нравится. Ну, если он тебя смущает, то можно сделать так, – некромант поднялся со ступенек и поднял свою мантию, но одевать ее не стал. Вместо этого он просто взмахнул ею перед собой словно цирковой фокусник, а когда он снова собрал мантию и повесил себе на руку, то уже был в совершенно другой одежде. Теперь перед Джосом стоял мелкопоместный дворянин с достатком средней руки.
Безусловно жест был эффектным, но на кладбищенского смотрителя он не произвел ровным счетом никакого впечатления. Определить было ли это магией старик не мог, но он точно мог сказать, что подобное представление мог устроить любой заезжий фокусник-шарлатан. Эту мысль старик и высказал новому знакомцу.
– Ладно. Олаф! – Позвал кого-то Хлюсерон.
– Да, хозяин, – отозвался кто-то.
Из кустов вышел громадный детина с топором на поясе. В простой крестьянской одежде и хороших кожаных сапогах он почти не отличался от простого человека. Почти… Отличие все-таки имелись: его кожа имела странный серо-голубой оттенок и еще он был мертв. Джос не мог этого объяснить, но он чувствовал. Чувствовал тем своим приобретенным и натренированным за многие годы шестым чувством, что этот человек мертв. Говоря о живом мертвеце Джос предполагал увидеть зомби с гниющей плотью и отвалившимися частями тела. Такие мертвяки иногда бродят по плохо ухоженным кладбищам, будучи ненадлежащим образом похороненными. В своем кладбище Джос был уверен, но чем демоны не шутят. Поэтому когда он увидел живого мертвеца, который ничем не отличался от настоящего живого не мертвеца, то даже не сразу поверил своим глазам и подошел к Олафу, чтобы убедиться.
– Э, старик, ты чё меня щупаешь? – Возмутился здоровяк. – Сдурел совсем?
– Но… но… этого не может быть. – Не понимал Джос. Он уже поверил, что Хлюсерон действительно некромант, причем очень сильный, но никак не мог взять в толк "КАК ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ?". – Ты умер три года назад.
– Точно. Но откуда ты знаешь? – удивился Олаф.
– У Джоса уникальный дар, Олаф. – Вступил в разговор Хлюсерон, который до этого просто наблюдал. – Он ЧУВСТВУЕТ МЕРТВЫХ. Даже я такого не умею. Джос, – обратился некромант к старику, – не желаешь ли присоединиться ко мне?
– Зачем вам, уважаемый, дряхлый старик? – удивился смотритель.
– Ну, положим, будучи со мной ты не будешь стариком. Я дарую тебе молодость и невероятную силу. Ну, согласен?
– Допустим, но зачем я вам? – не унимался Джос.
– Да брось ты меня "на вы" называть. Я терпеть не могу всего этого этикета. – Наигранно разозлился некромант. – А нужен ты мне для того, чтоб собрать армию против церкви Валора. Я хочу освободить магию от гнета этой жестокой религии.
– Но ты ведь такой сильный некромант. Неужели ты не можешь просто поднять пару кладбищ и уничтожить церкви ко всем демонам? – удивился старик.
– Могу, но только толку от этого будет мало. Если ты готов присоединиться ко мне, то я расскажу тебе больше. Ты будешь моей правой рукой, моим главным вербовщиком.
– Ну, что ж, раз так, пошли в дом. – Предложил Джос. – Там мы сможем все обсудить.
Глава 9. Правда у каждого своя, а полуправда – вовсе не ложь.
Когда Одинон шел в кабинет парадокса, то заметил, что оттуда вышел Леонард. Он был чем-то сильно расстроен и заметив мальчика не смог сдержать своих эмоций, которые явственно проступили на лице лучшего ученика Парадокса. "Наверняка опять на меня жаловался и получил не тот ответ, на который рассчитывал" подумал Одинон. "Нужно будет вести себя с ним поосторожнее. Благо он только учится контролировать себя и свои эмоции. Это может сослужить хорошую службу. Интересно, что он рассказал Парадоксу? Наверняка все. Уж
Размышляя в таком стиле, Одинон неспешно приближался к двери кабинета. Мысли носились в голове, словно стая саранчи в поисках зеленого клочка земли. Одинон даже не заметил как его мышление перешло в ускоренный режим. Теперь его усовершенствованное сознание работало намного быстрее, и с каждым днем его скорость всё увеличивалась. Вычислять практически невыполнимую задачу просчета траектории полета случайной молекулы, воспринимать текст в читаемой книге, разговаривать с несколькими собеседниками, не теряя нити разговора и писать одновременно двумя руками два разных текста, которые не связаны со всеми ранее перечисленными действиями. Все это и многое другое Одинон теперь мог делать одновременно. Куда там Юлию Цезарю. Одна проблема – длительное использование ускоренного мышления вызывало дикую головную боль.
Силы и возможности воскресшего бога росли в геометрической прогрессии. Одинон пребывал в эйфории. Еще бы, ведь о такой безграничной силе и власти мечтает каждый, а она досталась ему. Ему, в прошлом простому и никому не нужному человечку, который прожил бы свою никчемную жизнь, и умер, так и не достигнув многого, о чем мечтал. Правда, Одинон никогда не был человеком, даже когда он был человеком. Теперь же, когда он стал богом, все его мечты могут стать явью по первому желанию.
Все это было хорошо, НО… На данный момент использование ускоренного мышления в течении пяти секунд вызывает головную боль на десять минут. С увеличением времени использования истинных сил бога знаний увеличивается и длительность приступа головной боли. Причем в геометрической прогрессии. Приступ боли столь силен, что даже устоять на ногах невозможно. При этом сознание во время приступа не отключается и юному богу приходится испытывать боль в реальном времени.
Вместе с силами к Одинону постепенно стала возвращаться память. Теперь он точно знал, что он БОГ. Он знал свой точный возраст, и это число было столь велико, что не поддавалось измерению человеческими мерами счета. Он знал, что воскрес в Палатах Созерцания именно в день и час годовщины своего рождения, или, скорее, материализации из сгустка абсолютной пустоты, в котором он потом и создал эту вселенную, СВОЮ вселенную. А еще он знал, что у него был враг. Страшный, сильный, непобедимый враг. Такой же как и сам Одинон, но другой. Тот, иной, был не просто врагом, он был ВРАГОМ. Именно так. Каждая буква в этом слове была большой. Каждая буква буквально вопила, что это *В*Р*А*Г*. И еще он знал, что теперь он будет бороться со своим врагом и обязательно победит.
Вот только Одинон не знал КТО он этот ВРАГ. Он еще многого не знал, но решил во, что бы то ни стало узнать. Узнать и победить своего врага. Вот цели на ближайшее обозримое будущее и других не дано. А для начала нужно было освоиться со своей божественной сущностью и восстановить СВОЙ мир. Починить его, словно сломанные часы. Дать своему миру новый глоток жизни. И для решения этой самой первой цели необходимо было исполнить роль, которую ему навязали Созерцатели. Нужно было притвориться Гонзаром. Стать тупой марионеткой в руках обезумевших кукловодов. Сделать вид, что их воля закон. Тем более, что пока воля Совета Созерцателей совпадала с намерениями самого Одинона. Это было не идеальное, но вполне приемлемое прикрытие "слабый и бестолковый Гонзар – бог-марионетка". А потом, когда настанет подходящий момент, Гонзар просто исчезнет. Такое решение Одинон принял буквально за час до появления Парадокса и чувствовал, что на данный момент лучше от него не отступать. Он чувствовал, что еще очень и очень рано провозглашать себя новым богом.