Правила игры
Шрифт:
— И он заронил в ваш незрелый ум огромный интерес к закону, который теперь продолжает настойчиво пестовать судья?
Саманта услышала смешок судьи и почувствовала, что он предлагает ей самой дать отпор этому навязчивому субъекту. Саманта понимала, что ей следует сдерживать себя, но, не в силах справиться со своим характером, одарила Эдама свирепым взглядом.
— Насколько я могу судить, мистер Рурке, вы не испытываете большой любви к практической юриспруденции?
— Несколько лет я работал в сфере корпоративного права
— О, это корпоративное право, — прервала она его с сарказмом. — Лихорадочные попытки найти легальные возможности для крупных корпораций уклоняться от налогов. Ничего не скажешь, увлекательная работа. — Саманта насмешливо приподняла брови и увидела прищуренный взгляд Эдама.
— Ну, а какую ветвь юриспруденции хотите вы, мисс Логэн, одарить своим вниманием? — спросил он с ухмылкой, продолжая разглядывать Саманту.
«Абсолютно неприятный тип», — подумала она и стала серьезной.
— Меня интересует защита потребителей, — сказала Саманта. — Уж очень часто они оказываются в проигрыше, когда пользуются товаром или услугами длительный срок. Вот-вот наступит время, когда закон встанет на защиту среднего гражданина.
— Сам предлагают после моей отставки работать в управлении генерального прокурора по делам защиты прав потребителей, — разъяснил судья Гриффин и откинулся на спинку кресла, собираясь и дальше с интересом следить за словесной перепалкой.
— Ну, это же превосходно, — с сарказмом заметил Эдам. — Это как раз то, в чем нуждается страна — еще в одном сторожевом псе, который разъяснял бы потребителям, что они должны или не должны есть, пить, покупать, чем пользоваться и дышать. А вы никогда не слышали о правиле: покупатель, будь начеку? — Этот спор доставлял Эдаму Рурке искреннюю радость, ибо он видел, как краска гнева заливает милое личико Саманты. Эдам привык к тому, что все женщины от шестнадцати до шестидесяти соглашались с каждым его словом. Заинтригованный, приняв брошенный Самантой вызов, он испытывал удовольствие от ее находчивости и быстрой реакции в споре.
Саманта же огромным усилием воли пыталась не краснеть и сдерживать нарастающий гнев. «Он любит играть на нервах собеседников», — думала она.
— Не всякий покупатель может разобраться в изделиях, появляющихся в наши дни на рынке. — Она говорила с твердостью, которой сама удивилась. — Я полагаю, это важно, чтобы в случае нужды людям было куда обратиться за советом. Большинство даже не понимает, что они вправе прибегать к судебным искам. Я уверена, ЧТО и вам приходилось встречаться с элементарным обманом.
— Конечно, — ответил с сарказмом в голосе Эдам. — Но я либо возвращал обратно негодную вещь и получал назад деньги, либо покупал новую. — В его последних словах прозвучала насмешка, которую она начинала ненавидеть.
— Это же замечательно, что вы можете позволить себе так поступать, — усмехнувшись сказала она, медленно сжимая кулаки. Ей потребовалась вся выдержка, чтобы не запустить чем-нибудь
— Вы, Сам, ни за что не одолеете его, — довольно прохихикал Гриффин. — Он станет играть с вами, как кошка с мышью, пока вы не выдохнетесь. Я уверен, что он согласен с каждым вашим словом. Но Эдаму очень нравится играть роль «адвоката дьявола», человека, замечающего в других одни лишь недостатки.
Телефонный звонок разрядил напряженную атмосферу в кабинете. Саманта взяла трубку.
— Добрый день. Офис судьи Гриффина, — сказала она слегка недовольным тоном.
Поставив пустую чашку на поднос, Эдам откинулся в кресле, закурил сигарету и прислушался к мягкому голосу девушки.
— Слушаю, мистер Мартин. Вам удалось уладить дело с клюшками для гольфа, которые ждет судья? О, это замечательно… Будут готовы во вторник? А что с манометрами на моих баллонах?.. Хорошо. Будьте добры заполнить их для меня сегодня вечером.
Глядя сквозь серые клубы табачного дыма, Эдам продолжал изучать говорившую по телефону Саманту. Ему откровенно нравились ее длинные стройные ноги, плотно облегающая их красная юбка-шотландка, тонкая талия. Взглядом ценителя он посмотрел на округлости, которые щедро демонстрировала ее белая блузка. Ее светлые волосы были зачесаны назад, открывая овальное лицо и локонами опускаясь на плечи. Приятное лицо Саманты было золотисто-загорелым, а очки в черепаховой оправе не скрывали широко открытых голубых глаз. Эдам неторопливо размышлял над тем, при каких обстоятельствах можно было бы снять эти чрезмерно большие очки.
Ожидая, пока мистер Мартин подсчитает итоговую сумму, Саманта все явственнее ощущала пронизывающий взгляд Эдама и чувствовала, что под его воздействием ее обычная уравновешенность сменяется нервозностью. Карандаш в ее руках сломался, и она, загипнотизированная испытывающим удовольствие Эдамом, потянулась за другим.
Саманта напряженно думала, что он, по-видимому, привык к тому, что женщины вьются вокруг него, как пчелы вокруг цветка. А теперь он встретил женщину, отказывающуюся соглашаться с ним. Ее мысли, казалось, каким-то образом передались Эдаму, и губы его расплылись в знакомую насмешливую улыбку. Саманта, щеки которой все-таки пылали, а голос напрягся, поблагодарила мистера Мартина и положила трубку с большей, чем это требовалось, силой.
— Мартин обо всем позаботился? — спросил судья Гриффин. Он понимающе улыбнулся, как бы желая смягчить раздражение Саманты.
— Во вторник я заеду за вашими клюшками и расплачусь по счету, — сказала она. Посмотрев на настенные часы и мучительно подыскивая способ уйти с достоинством, она сказала: — Мне еще нужно подготовиться к занятиям.
— Все эти занятия, вероятно, мешают вашей светской жизни, — поинтересовался Эдам.
— Нет, я справляюсь, мистер Рурке, — резко ответила Саманта. «Какое право имеет он вмешиваться в мою жизнь?»