Правила игры
Шрифт:
— Так ты что, изменила мне назло? Отомстить решила? — поразился Данилов. Неужели Снежана так хладнокровна и расчетлива? Да нет, не может этого быть! Не мог он так ошибаться в ней! Мирон не верил в это.
Снежана на секунду задумалась, прикидывая про себя, что стоит говорить мужу, а о чем следует умолчать, а потом продолжила.
— Возможно, отчасти. Я хотела тебе отомстить, да. — Данилова произнесла все это ровным голосом. — Но в целом, я просто хотела поставить точку в нашей с тобой семейной жизни. Я подала на развод и решила отметить это именно
Больше всего Мирона поразило спокойствие жены. И даже дело не в том, что ее решимость покончить с их браком сильно его удивила. Нет, мужчина полагал, что на эмоциях Снежана как раз таки способна отнести заявление. Но то, что Снежана захотела отметить развод — неприятно и больно задело Мирона. Что тут было отмечать? Развод это конец семьи, это боль от расставания, страх перед неизведанным будущим, это потеря некогда близкого тебе человека… А Снежана хотела отметить все это???
— Что же мы с тобой натворили? — прошептал Мирон, с болью глядя на Снежану. Напротив него сейчас сидела чужая, холодная и равнодушная женщина. И он совсем не знал ее такой.
Пока Снежана обдумывала, что же такого ответить мужу, в кухне появился Симонов.
— Доброе утро. — Мужчина подошел к Снежане и остановился, бросив быстрый взгляд в сторону бывшего друга. Симонов отметил неестественную бледность Мирона. — Сварить тебе кофе? — поинтересовался Макс и заметил в глазах девушки удивление.
А что такого он спросил?
Мирон почувствовал, как его моментально охватывал гнев. Кто позволил Максу распоряжаться здесь? Данилов резко вскочил и бросился на Макса с кулаками.
— Какого черта ты тут вообще что-то делаешь? Кофе? Какой кофе? Он твой — кофе этот? — Мирон тряс опешившего друга, не ожидавшего нападения, за грудки. Все это могло восстановить пошатнувшееся равновесие в душе Мирона. — Сейчас же убирайся из моего дома!
Симонов не стал бить Мирона, было видно, что тот еще не оправился после аварии и не слишком хорошо себя чувствует. Он просто отцепил руки Данилова от себя и спокойно ответил:
— Я вообще-то разговаривал со Снежаной, а не с тобой. — Мужчина повернулся к девушке. — Ты так и не ответила.
Растерянная Снежана, не ожидавшая столь бурных разборок с самого утра, ответила:
— Спасибо, я не хочу кофе. — Девушка поднялась со стула. — Макс, тебе лучше уехать, нам надо поговорить с Мироном наедине.
— Хорошо. — Не стал спорить Симонов. Он не желал доставлять Снежане неприятностей больше, чем уже было. Данилов и так застал их вместе. — Ты позвонишь мне? — тихо спросил мужчина, выходя с кухни.
— Обязательно. — Снежана шла следом, провожая мужчину.
Данилов без сил упал на диван. «Чертова слабость!», — ругался он про себя. Как бы ему хотелось взашей вытолкать Макса отсюда, но на это у него не хватит сил.
Вся эта ситуация и так была абсурдной. Явился муж внезапно домой, а там жена с любовником… Что может быть хуже? Кто-то смеется над этими ситуациями, а Данилову
Макс быстро оделся, на прощание чмокнул Снежану и покинул квартиру Даниловых. Хотя уходить ему совершенно не хотелось. Им со Снежкой вместе было очень хорошо. Хотелось повторить эту ночь еще много раз. И Симонов надеялся, что у них будет такая возможность.
Снежана вернулась на кухню и сразу с порога набросилась на мужа:
— Что это ты здесь устроил? — обвиняющим тоном начала девушка. — Кто дал тебе право распоряжаться в моей квартире?
Мирон, который думал, что его уже ничего удивить не может, отозвался:
— Это НАШ с тобой дом, Снежка. Мы здесь все сделали под себя. — Напомнил мужчина.
Снежана не желала вспоминать, как они вместе занимались ремонтом. Как они обошли множество магазинов, пока не нашли обои, устраивавшие их обоих, как они придирчиво выбирали линолеум, паркет… А потом вместе отмывали квартиру после поклейки обоев. Она отогнала от себя воспоминания, когда они были счастливы и взвилась:
— Это МОЯ квартира, Мирон. МОЯ! Ты первый осквернил НАШ дом, трахая Варю на нашей с тобой кровати. С тех пор я, не могу думать об этой квартире как о нашем доме.
— О, Боже, — выдохнул Мирон. Они снова возвращаются к его измене. О чем бы они ни говорили, все обязательно сводится к его проступку. — Нам обязательно вспоминать это сейчас?
Снежана, которая в это время заваривала чай, стараясь успокоиться, повернулась к нему:
— А без этого никак. — Девушка поставила на стол две кружки и села напротив мужа. — Ты разве сам не заметил закономерность прошлого и будущего?
— Нет. — Мирон осторожно отпил из кружки, грея пальцы, давно ставшими ледяными. Хоть в квартире и было тепло, его трясло.
— Ну как же, — горько усмехнулась Снежана. — Сначала была одна авария, в которой ты вез беременную жену. В результате этого наш малыш погиб. — Снежана крепко зажмурилась, не давая слезам пролиться. — А потом произошла вторая авария, но твоя любовница ребенка не потеряла. В обоих случаях за рулем находился ты… Дети тоже были твоими. — Губы девушки кривились, произнося эти слова. Злые, жестокие, но она больше не могла держать их в себе. — Возникает вопрос: почему у нашего ребенка не было ни единого шанса, а ребенок твоей подстилки остался невредимым?
Мирон почувствовал, как защипало в глазах — слова жены не просто ударили его по больному, они его просто размазали по стене. Снежана прямо обвинила его в смерти их ребенка… И от этого ему хотелось умереть, чтобы никогда не слышать этого. Потому что дальше, после таких обвинений он не представлял, КАК они смогут быть вместе… Если Снежана ТАК о нем думает, что их ждет?
— Ты считаешь, что я специально убил нашего ребенка? — почти взревел Мирон, у которого от боли и ярости потемнело в глазах.