Правила боя. Колдун
Шрифт:
Тем более с весенним ветром в столице опять стало неспокойно.
– Вы не посмеете!
– взвизгнула тетка лет сорока, защищая дверь собственным телом.
– Ну-ка, брысь отсюда!
– детина схватил тетку за руку и выдернул на улицу. Тетка залилась слезами и воем. На улице стояли люди, но никто не спешил ее утешать или защищать.
– Заходите парни, посмотрим, что тут в маговом логове.
Тетка ползала по снегу, выла. Какая-то сердобольная молодуха решилась и подошла к ней.
– Пойдемте, зачем смотреть.
– Сука!
– рявкнула на
– Сволочи! Какие же вы сволочи!
К молодухе поспешил муж, обнял за плечи и увел в толкучку людей.
– Эй! Что тут происходит?
– стражники заглянули в вынесенные с петлями двери дома. Там ответили.
За стражниками кто-то сбегал, один из детин пообещал найти это деятеля и дать по морде.
– А, храмовые стражи... реквизировать имущество? Приказ? Ага, вижу. Печать? Нет у меня никаких вопросов.
– В толчее слышно было только стражника. Тетка у дверей продолжала выть и всхлипывать. Стражник неохотно дотронулся до ее плеча и миролюбиво посоветовал: - Не переживай, мамаша, сейчас они магиковы вещи растрясут, никто тебя не тронет.
– Сволочи!
– "мамаша" плюнула стражнику на сапоги. Среагировал тот рефлекторно, мысок обувки тут же взмыл вверх, угодив женщине под ребра. Стражник нагнулся и вытер сапог подолом ее платья, а потом отряхнул руки о штаны.
– Даже не жалко такую.
– Буркнул он и махнул напарнику.
– Пойдем. Храмовники сами разберутся.
Горану об этом сообщили только ночью. Семь домов обыскали и реквизировали имущество магов, прикрываясь его и Консата именами. В трех из семи маги снимали комнаты, хозяева, за исключением вздорной тетки, пострадали только морально. Но народ зашумел. Ночью разгромили еще четыре дома. Здесь урон был значительней - два из них подожгли. Колдунов, пришедших тушить пожары, не закидали камнями и ледышками только из-за сопровождавшей их стражи. Тем более магию против толпы Горан применять запретил.
В отместку не покинувшие Вирицу, но залегшие на дно, маги сожгли телепортационную башню на востоке города и примыкающую к ней городскую библиотеку.
Консант клялся, что распоряжения никакого не отдавал и узнал о произошедшем позже Горана. Опять запахло заговором.
Но "на воре и шапка горит". Выяснилось, что жрец, из приближенных к Консату, послал своих людей по-тихому обшарить дома "магиков на предмет ценности". Консант пообещал разобраться с дураком. Да было поздно - народ понял, что "можно и надо", и принялся за дело с небывалым энтузиазмом. Потушенные было, погромы вспыхнули с новой силой.
Консант выпытал у жреца нечто новенькое. До "изъятия имущества" тот додумался не сам. Запах заговора сделался сильнее. Горану мерещился легкий душок, всегда сопровождающий Черный меч. Доказательств никаких.
Архимаг встал из-за стола. Подошел к окну и снова умылся снегом. Сколько ещё до настоящей весны? Март наверняка будет холодным, эта оттепель сменится новыми морозами. Потом заплачет апрель, потечёт по улицам вода, а к концу месяца, если повезёт, и дождь прольется. Весной всё кончится. Должно.
Глава 16.
У Ивена раскалывалась голова.
Казалось, вчера его головой выбивали двери. Он не помнил кто, но мнилось, это был Майорин. Видно он решил перестать попусту растрачивать силу и нашел другой метод в уничтожении преград...
– Надо опохмелиться.
– Простонали слева.
– Ох, матушка моя, как пить хочется... Неужели ни капли?
Осторожно, боясь расплескать разжиженный мозг, маг повернул голову. Менестрель стоял посреди комнаты и неуверенно шарил по столу руками. Валья приподнял кружку, поднес ко рту, брезгливо поморщился, но отхлебнул.
– Вода?
– прошелестел Ивен, непослушным голосом.
– Нет.
– Сдавленно ответил менестрель.
– Самогон. Фу....
– Лучше?
– Нет.
– И опять отхлебнул. Ивен отвернулся. Видеть, как кто-то что-то употребляет внутрь, было невыносимо, у мага наоборот все рвалось наружу.
– Помнишь, что вчера было?
– Не очень... Но наливал, кажется, Майорин.
– Серьезно?
– менестрель начал оживать, даже удивленно приподнял пепельную бровь.
– Вообще ничего?
– А ты?
– Я...
– Валья задумчиво оглядел комнату, отставил кружку.
– Урывками.
Маг растерянно слушал, как менестрель торопливо упаковывает лютню в чехол. Валья же, ругая, на чем свет стоит, неловкие с похмелья пальцы, путался в петлях и пуговицах чехла и чертыхался. За дверью менестрель столкнулся с Майорином.
Колдун был обидно трезв и впечатления похмельного человека не производил. Растрепанный, он немного зевал, чуть щурился - но больше походило на то, что только проснулся и не успел умыться. Майорин на ходу перевязывал спутанные волосы шнурком. С неудовольствием Валья отметил, что колдун если не улыбался, то немного отошел после вчерашнего.
– Доброе утро.
– Доброе?
– поразился менестрель, Ивену он соврал, вчерашнее плотно запечатлелось в его памяти.
– Ты уверен?
– Ну... маг же ничего не помнит...
– Вот именно! А ты куда пропал? Куда тебя бесы унесли? Я уж подумал, ты решил взять Цитадель в одиночку!
– Я конечно хотел...
– Хмыкнул Майорин, продолжая бороться со шнурком.
– Но решил, что без Ивена заблужусь и напортачу. Как считаешь?
Валья закатил глаза:
– В своем ли ты уме? Все! Все вчера видели, как ты тащил его за шкирку по коридору. А теперь он единственный, кто об этом забыл. И как?
– Тише, менестрель, не вопи, не на помосте. Я ему помог... совсем чуть. Ты прав, я вчера был не в себе. С истоками иногда случается.
– И что теперь делать?
– У тебя хватило ума не рассказывать Ивену о вчерашнем? Думаешь, у других недостанет?
– Уйди с глаз моих, сумасшедший!
– возопиял Валья, справил священный треугольник, нацелив тот на Майорина, и пошел по коридору, чересчур прихрамывая.
– Эй, Валья.
– Чего еще?
– огрызнулся менестрель.