Правила боя. Колдун
Шрифт:
Они сошлись на посеревшем снегу двора. Вокруг стояли мальчишки-отроки. Уже не дети, еще не мужчины. Все наученные держать оружие и творить ворожбу. Их собирали по всей Велмании, учили не один год. Вместе они росли, вместе взрослели, их домом был Илнесс, крепость вблизи Инессы.
Что они пойдут защищать?
Как они могут знать, если даже Майорин не мог понять, за что именно собрался встать против магов. У Хорхе все было ясно, у Хорхе рос сын и этого сына он хотел бы видеть в Инессе
Хорхе знал, что ему защищать.
Майорин перебросил нож в левую ладонь.
Воин приподнял уголок рта под седыми усами.
Отроки внимательно наблюдали, опыта уже хватало, чтобы распознать движения наставника и его противника.
Может потому один из пареньков смалодушничал и звонко крикнул:
– Мастер, сзади!
– на миг позже того, как наставник сам разгадал замысел колдуна. Парню прилетела оплеуха, подавший меч отрок хмуро глядел на крикуна:
– Не лезь. Воевода смотрит.
Парни отвлеклись от поединка. Ерекон стоял прислонившись к каменной кладке, будто просто вышел погреть старые кости на солнце. Вот только зимнее солнце редко греет.
Хорхе удалось достать колдуна, тот поймал меч на нож и уперся пятками в землю, сжав от натуги зубы.
Рукав порванной рубахи сочился кровью, у воина была обожжена щека.
Воевода поглядел на пытавших друг друга мужчин и подошел. Отроки тут же отхлынули в стороны, давая дорогу.
– Довольно.
В башне было действительно намного теплее, у растопленного очага, завернувшись в меховую шубу, на низенькой скамеечке сидела высокая светловолосая колдунья.
– Катарина, выйди.
– Велел воевода.
– Ильма отправила в помощь, но мне больше кажется в слежку.
– Ваша жена вам не доверяет?
– Мы мало сходимся во мнениях в последнее время.
– Ерекон сел на освободившуюся скамейку.
– Вот на твой счет, тоже не сошлись. Тебе здесь не место, зачем из Вирицы уехал?
Соврать?
Больно глупо.
– Государь пожелал меня отослать.
– Тебя просили повлиять на государя, а не доводить его до белого каления. Ты должен был расположить его к Инессе!
– Он расположен.
– Но не тобой. На что ты мне здесь? Будешь давать умные советы и мозолить глаза?
– Ты знаешь, воевода, что мои советы могут оказаться полезны.
– Но больно ты похож на бельмо.
– Я буду как можно реже досаждать своим присутствием.
– Что ж... моя жена считает, что от тебя будет прок. Вот пусть сама и занимает тебя делом. Катарина ждет тебя за дверью, я уверен. С ней и будешь говорить.
Майорин зло посмотрел на Ерекона, желание спорить
Тебе не место здесь...
... но не тобой...
... мозолить глаза...
Катарины за дверью не было. Отроки уже убрались со двора, только Хорхе стоял на крыльце, облокотившись на перила.
– Одни беды от этой девки.
– Сказал ему Майорин.
– И верно...
– воин хлопнул друга по плечу, - с воеводой сталью не замиришься.
К вечеру Валью выпустили из клети, скучавшие колдуны встретили менестреля как родного. Многие из них сами были не дураки потерзать струны или спеть, но новостей из столицы ждали с жадностью.
Люта на менестреля глянул вскользь, даже не подошел словом перемолвиться, и никто не подумал, что если бы не Молчун сидел Валья бы дальше, умирая от скуки и дрожа от холода.
Майорин с Хорхе устроились в сторонке, от них все вежливо отстранились, не мешая разговаривать.
– Не злись на него, Ерекон чувств напоказ никогда не выставлял, но как Филипп пропал, совсем улыбаться перестал. Ильма даже Катарину послала за ним приглядывать, все боится - кинется воевода сына выручать.
– Не кинется. А давно пропал?
– Уже месяц как, пошл в дозор, взял с собой только людей. Сам как мог закрылся, я точно бы не заметил в нем ничего чародейского. А все без толку. Видел, что на них снежные совы напали. Нашел лошадиные кости и кровь... Дальше не пошел. Без того ясно - засада была. Стаю кто-то собрал, не летают они стаями. Не прокормиться. А так ничего, ни тел, ни весточки, будто в воду отряд канул.
Валья запел.
– Что в Вирице?
– тихо спросил Хорхе.
"Далась им это Вирица", - обреченно подумал колдун.
Гордыня уродует, но гордость украшает. Даже сейчас она сидела с высоко поднятой головой, не дотрагиваясь до мокрых щек белым платком, зажатым в алебастровой ладони.
Покрасневшие глаза полные слез блестели как два темных озера, затянутые утренним туманом. Риана Кордерская была очень красива, даже сейчас.
Ее муж, государь Велмании сидел против супруги. Сидел и молчал, сжимая пудовые кулаки.
– Редрин, - прервал затянувшуюся тишину Майорин.
– Редрин, что ты собираешься делать?
Вместо ответа Редрин Филин отвернулся.
– Риана, вы можете сказать, чьего ребенка вы носите?
– спросил Орник Мадера.
– Не могу.
– Спокойно ответила государыня. Ни один мускул на лице не дернулся, но тонкая кисть сжала платок.
– Не может. Это измена Ваше Величество, измена короне и Велмании!
– сообщил первый советник.
– Знаю.
– Выдохнул Редрин.
– Государыня Риана, вы можете идти.