Правдивые истории провинциальных девочек
Шрифт:
– Я не дружу с волосатиками, – заявила Танька, и Лёха от неожиданности потерял дар речи. А Танька, внутренне смакуя маленькую победу, поспешила ретироваться домой. Уже заходя в подъезд, услышала, как отъехала Лёхина машина. И от этого ей почему-то стало грустно.
И весь последующий час ей было грустно. Она гипнотизировала телефон, пыталась прогнать необъяснимое чувство вины. Боролась с желанием позвонить и начать извиняться перед этим самовлюблённым самцом, и злилась сама на себя за это своё желание.
Но
– Выходи. Я подъехал. Если поторопишься, успеем на следующий сеанс.
Танька выглянула в окно. Оперевшись на авто, стоял Лёха, и волосы на его голове были не длиннее сантиметра.
– Ну, теперь-то мы можем дружить? – улыбаясь, спросил Лёха, когда Танька подошла к машине.
– Зачем всё это? – подозрительно спокойным голосом поинтересовалась Танька. – Затем, чтобы со мной переспать?
Лёха перестал улыбаться:
– Это всё затем, что ты мне нравишься.
– Ну… то есть, чтобы со мной переспать.
– Хватит нести чушь! В кино опаздываем!
– Послушай…, – Танька очень серьёзно посмотрела на Лёху. – Давай ты сейчас уйдёшь. И мы будем жить дальше, каждый своей жизнью.
– Но я не хочу уходить. Я хочу в кино с тобой. Потому что ты мне нравишься. Я хороший парень. И если ты тоже будешь хорошей девочкой, скоро сама в этом убедишься.
– А если я не хочу понимать? Не хочу, чтобы ты мне нравился?
– Это ещё почему?
– Да потому что ты всё равно уйдёшь. Не сейчас, так потом. Но потом мне, возможно, уже будет больно. А я не хочу, чтобы мне было больно. Понимаешь?
Лёха внимательно посмотрел Таньке в глаза.
– Но ведь ты тоже можешь уйти. Не сейчас, так потом. И мне, скорей всего, тоже будет больно. А может быть, тебе не захочется уходить. И ты останешься со мной. И никому больно не будет. Я ведь тебе нравлюсь, Тань. Я это чувствую. И ты мне нравишься. Давай сегодня просто сходим в кино. М? Я и так заплатил за свою вчерашнюю выходку, – сделав страдальческое выражение лица, Лёха повертел стриженной головой. – Может, смилостивишься, и мы-таки поедем смотреть твой ужастик?
Впервые с момента их знакомства Танька улыбнулась. И они поехали в кино. А потом в кафе. А потом к Лёхе в квартиру. И Таньке в Лёхиной квартире уже не было страшно.
А на следующий день он исчез.
Подвёз утром на работу, поцеловал на прощание, улыбнулся, сел в машину и уехал.
И больше не звонил.
И на следующий день тоже.
Зато позвонила Маринка.
– Танюш, ты уже знаешь новости?
Об этой аварии тогда долго судачила вся область. Сразу четыре машины по вине одного водителя маршрутного такси. Двое пострадавших с серьёзными травмами. Один из которых – Лёха.
– Пострадал позвоночник, – сухо откомментировал доктор, – пока сложно
И Танька всю последующую неделю надеялась на лучшее, в ожидании пока Лёха придёт в себя. А когда Лёха пришёл в себя, выяснилось, что он парализован ниже пояса.
– Надежда, конечно, есть, но на реабилитацию могут уйти годы, – с этими словами врач вышел из палаты.
А Танька посмотрела на Лёху и беззаботным голосом подытожила:
– Что ж, всё могло быть намного хуже. Значит, будем трудиться.
– Будем?
– Да. У тебя много дел. И у меня тоже. За неделю, пока ты был в отключке, тебя потеряли на работе. Я переписала все звонки и фамилии с именами. Будь добр, разберись с этим.
– Ты чего тут раскомандовалась?!
– У нас новые правила. Кто ходит, тот и командует.
– Чего?!?
– Кстати, у тебя сегодня консультация мануального терапевта и ещё нескольких врачей. Будут составлять план твоей реабилитации.
– И что, ты всерьёз собралась теперь всё время торчать здесь, со мной?
– Вообще-то «здесь, с тобой» я собралась торчать ещё недели две, до твоей выписки. А потом я буду торчать с тобой в квартире, которую сняла специально для тебя на первом этаже. Всё, что выше первого этажа, тебе сейчас не пригодится. В квартире, кстати, кровать уже куплена – тебе понравится. Надо будет после всех консультаций правильно измерить расстояние до потолка, чтобы прикрепить к нему тренажёр над кроватью. И вообще, хватит разговоров. Мне пора на работу, а у тебя скоро консультации, – и Танька направилась к выходу.
– Надрать бы тебе задницу, – сквозь зубы прошипел Лёха.
– Ну, так встань и надери, – с этими словами Танька вышла из палаты.
А никто и не ждал, что будет легко. Танька знала, что здоровенному орангутангу Лёхе будет трудно чувствовать свою беспомощность рядом с маленькой худой девицей. Поэтому его попытки прогнать её из палаты и из своей жизни она пропускала мимо ушей.
Он говорил, она язвила.
Он выгонял, она не уходила.
– От тебя можно хоть как-то избавиться? – злобно рычал Лёха на Таньку.
– Разумеется. Попробуй мне изменить, и я исчезну. Только сейчас тебе это вряд ли удастся, – и Танька отправлялась варить суп с курицей и строгать салат из свёклы с капустой. Орангутану Лёхе требовалось правильное питание.
Воевать они перестали через месяц. А ещё через пять друзья подогнали Лёхе инвалидную коляску. Потому что он уже мог сидеть и даже научился самостоятельно спускаться и подниматься в этой самой коляске на первый этаж.
Встал на ноги он ровно через год после аварии. А через неделю перевёз Танькины вещи в свою квартиру на пятом этаже. В ту самую, где впервые увидел Таньку.