Правдивые истории провинциальных девочек

Бережная Олеся

На церемонию бракосочетания они явились в джинсах. Поставили печати в паспорте и прыгнули с друзьями в автобус, который увез всех нас за город на шашлыки, отмечать рождение новой семьи.

Через три года Танька родила второго сына, Елисея. Первому, Богдану, на тот момент уже исполнилось два года. Хотя Танька мечтала о дочке.

– Ну, ничего, третьей точно рожу девочку! – авторитетно заявляла счастливая Танька.

– Обязательно, милая, – улыбался муж и нежно целовал Таньку в губы.

Очевидно,

в рождение дочки он мало верил. И оказался прав. Третьим родился Ванечка.

Но Танька не сдаётся. И лично я до сих пор верю – будет у Таньки дочка! В четвёртый раз точно!

Ну, должно же ей хоть раз в жизни повезти?

История вторая. Бескорыстная женская

Их дружбы никто никогда не понимал. Ни друзья, ни соседи, ни родители.

Во всяком случае Катькины. Те всячески недоумевали, что их примерную девочку связывает с распущенной Людкой? Кстати, распущенной, по мнению Катькиных же родителей, Людка была из-за вседозволенности. А вседозволенность уже досталась Людке бонусом, в довесок к чрезмерной занятости её родителей.

В детстве их связь объяснялась жизнью в соседних подъездах. Понятно, что с младенчества знакомы, катались на одной карусели, дразнили одних и тех же мальчишек…

А потом ещё и в один первый класс пошли. И за одну парту сели. И по умолчанию стали лучшими подругами.

А потом пришли девяностые, и всё вокруг менялось с такой скоростью, что далеко не все успевали адаптироваться.

Катькины родители, к примеру, не успели.

И потому пополнили ряды «оставшихся на обочине». Катькин отец месяцами не получал заплату, а Катькина мама варила бульон из капусты и кубика «Магги».

Зато Людкины родители быстро сообразили, что делать.

Открыв пару магазинов, регулярно мотались на другой берег, в Хэйхэ, за товаром и складировали дома еду, шмотки и денежные купюры. Сами же дома практически не бывали. И Людка творила что хотела.

Быстро съехала по учёбе, связалась с дурной компанией и начала пробовать всё, что в 14 лет запрещено пробовать на законодательном уровне.

А Катька училась.

Потом приходила домой, делала уроки, хлебала капустный бульон и мечтала о новом платье. Катька мечтала, а Людка приходила к ней в гости и хвасталась. Новым платьем, джинсами и новостью об отпуске за границей. И при этом вопрошала: «Есть что пожрать?», сетуя на отсутствие в родном доме семейного тепла и домашней еды.

Доедала остатки капустного бульона и отправлялась на встречу со своими друзьями.

Без Катьки. Во-первых, Катьку всё равно бы не отпустили родители. Во-вторых, Катька всё равно бы не пошла, ибо друзья Людкины одевались с иголочки и на таких, как Катка, смотрели свысока. А в-третьих, Людка никогда не звала Катьку с собой. Не нужна ей была подруга в той компании. Слишком она, Катька, для той компании занудная. Не пьёт, не курит, на мальчиков не смотрит.

А в школе они по-прежнему

сидели за одной партой.

Людка списывала у Катьки алгебру, рассказывала о новых приключениях, после уроков пёрлась к Катьке на обед, а затем по своим разгульным делам.

Так и дружили.

И что их связывало, понять никто не мог.

А Катькино окружение даже пыталось развести девок по разным углам.

– Ты что, не понимаешь, что она тебя использует? – кричала Катькина мать, доваривая бульон из капусты. – Она ничего тебе не даёт! Только берёт! Уроки списывает, объедает тебя! У самой денег вагон, а ни разу не принесла вшивой шоколадки!

Это было чистейшей правдой. Людка никогда ничем не помогала Катьке.

Пунктик был в голове у Людки: боялась она «дружбы из-за бабла», поэтому никогда ничего Катьке не давала. Боролась за чистоту отношений, так сказать.

Катьку иногда это бесило. И они ссорились. Как раз из-за бабла.

– Была бы ты нормальной подругой, не стала бы перед моим носом шмотками новыми трясти! – вопила Катька.

– А ты была бы нормальной – порадовалась бы за меня, а не завидовала!

Катька зеленела от злости, Людка прогуливала школу, чтобы не видеть соседку по парте.

А спустя несколько дней звонила ей и предлагала мир. И Катька предложение принимала.

Потому что искренне подруге сочувствовала.

Ведь обе прекрасно понимали: завидовала на самом-то деле вовсе не Катька Людке, а Людка Катьке. Всегда сваренному обеду, домашнему уюту и семье.

У Катьки, живущей в прямом смысле за чертой бедности, была семья.

А у Людки была лапша быстрого приготовления, куча разложенных прямо в её комнате коробок с всевозможным товаром, новенький «двухкассетник» из Китая и видеоплейер оттуда же. А семьи не было.

Катька была её семьёй. До самого одиннадцатого класса.

Людка боялась потерять Катьку, слушала её занудные нравоучения про учёбу и даже принимала их во внимание. Вероятно, поэтому дурная компания не засосала Людку основательно, и та умудрилась прилично закончить школу.

А после выпускных экзаменов они разъехались в разные стороны земного шара.

Людка, благодаря родительским деньгам, свалила в Америку.

Катька, благодаря хорошему аттестату – на бюджетное место в соседствующий с домом вуз.

В следующий раз подруги встретились уже в двухтысячных.

Взрослые, с дипломами и планами на жизнь.

Людка планировала отдохнуть полгода в России и вернуться в штаты, а Катька – выйти замуж за Дениса и уйти в декрет.

Денис, кстати, очень понравился Людке!

Такой прям мужчина!

Высокий, красивый, серьёзный – весь из себя надёжный.

– Везёт тебе, Катька, – вздыхала Людка, любуясь будущим мужем подруги. – У тебя семья будет. А у меня – работа в стерильном офисе, статус иностранки и жизнь подальше от родителей, которые готовы заплатить любые деньги, лишь бы за океан меня выслать.