Права мутанта
Шрифт:
– Что с ним, ефрейтор Погодин?
– Скверно, мой капитан, - ответил тот, - в полевых условиях - никаких шансов. Надо срочно везти обратно в Брянск, только боюсь, не довезём. Такие раны...
Да уж, известно, какие. Что с шинами БТРа, то и с животом словенца. К горлу подкатила тошнота, Багров перевёл взгляд на Горана Бегича. Тот и сам пребывал в полубессознательном состоянии - сидел на корточках у ног брата и всматривался ему в лицо тупым неподвижным взглядом.
– А этот в трансе, - кивнул на него Гаевский.
– Близнецы такие вещи глубоко
– Нет, я в порядке!
– поспешно возразил Горан, стряхивая с себя оцепенение.
– Доктор! Вы сказали, дело скверно. Но насколько скверно? Есть ли надежда?
Поразительно, насколько происшествие со свиньёй исправило его русский язык! Только час назад изъяснялся на ломаном, а после встряски заговорил куда как чище - словно на родном...
– Спасти вашего брата могут в хорошо оборудованной операционной. Значит, надо поскорей возвращаться к замку Брянск. Другого выхода не вижу...
– Погодин выжидательно поглядел на капитана. Да, кому как не ему брать на себя ответственность, приказывая БТРу вернуться.
Отдаст ли он такой приказ? Да или нет?
Пока он раздумывал, Погодин извлёк из аптечки тюбик с гелем для заклеивания ран и стал широким слоем наносить на чудовищную дыру в животе Зорана. Гель понемногу закрыл кровавую расселину. От глаз, но не от судьбы.
– Что, зарастает?
– спросил Мамедов. Победитель злобной свиньи тоже стоял поблизости. Нет бы ему тогда открыть огонь пораньше!..
– Поможет на первых порах, - с сомнением произнёс Погодин.
– Не даст ране совсем уж разъехаться. А сверху мы для верности бинтом...
– ефрейтор принялся обматывать Зорана сравнительно чистой марлевой лентой, потом, облокотив спиной себе на колено, придал ему полусидячее положение.
– Всё, мой трёхсотый упакован. Теперь важно не давать ему разгибаться. Авось до Брянска и довезём...
– До Брянска? Я пока не принял решения, - капитану Багрову пришлось о том напомнить. С такими подчинёнными смотри не зевай! Не то выяснится, что повезли, а командира не спросили.
– Да, конечно, мы ждём.
Ждут они! Жаль, надолго этого решения не отложишь, а передать некому. Если бы только осталась возможность связаться с полковником Снеговым... Но увы: радиостанция-то вышла из строя. По правде говоря, случилось это с ней пару лет назад, но всё недосуг было её исправить. Так и ездили. А кто видал в Брянске полностью укомплектованный БТР?
Правда, в прошлом месяце рация таки побывала в ремонте, водитель Калинин лично снёс её в замковые мастерские. Да что толку, если потом никто не проверил, заработала ли она. Понадеялись на слово техников, а те не больно-то и постарались. Разве только какие ценные микросхемы потихоньку выпаяли.
И вот ирония судьбы: чтобы сбить с толку пронырливых близнецов Бегичей, заранее предполагалось им говорить, что радиостанция не работает, связаться с профессором Щепаньски невозможно. И на тебе пожалуйста -чуда не случилось, рация действительно по-прежнему молчит!..
Ну - ладно. Сейчас подумаем и всё решим сами. От замка Брянск
Если же решить - не вернуться, а сперва добраться до цели? До неё уже близко. Пара часов - и не к чему придраться, приказ выполнен. Там всю полноту ответственности возьмёт полковник Снегов. Скорее всего - пошлёт раненого к замку Брянск. Выйдет почти то же, но - честно, законно. И дорога то удлинится от силы часов на восемь...
Ага, но ведь каждый час на счету. Что, как этот козёл Бегич по дороге всё-таки откинет копыта? Выйдет - опять-таки из-за него, капитана Багрова. Который вместо чтобы спасать особо ценную жизнь словенского учёного...
Ой! Нога так и полыхнула огненной болью. Неразрешимая дилемма не отвлекла, а лишь усилила страдания.
Значит так! С самого начала: если БТР возвращается к Брянску... Эх, так и хочется последовать примеру Зорана. Отрубиться - и ничего уже не решать. Чего вы хотите с раненого героя?..
– Ну что, Погодин, точно ли довезём?
Тот, понятное дело, пожал плечами. Откуда взять точность? Нет, мол, дорогой мой капитан, так просто не съедешь...
– А если мы вернёмся к Брянску, довезём словенца живым...
– капитан поморщился, так как рана опять бунтовала.
– Точно ли в замковом лазарете найдётся всё, что нужно?
Погодин скривился:
– Не знаю... Операционная там, конечно, есть...
Вот и ответ. "Момент истины". Багров усмехнулся с грустным облегчением. "Не знаю" в сочетании с такой гримасой на лице медика недвусмысленно означает "никак нет". Так и копья ломать нечего, если шансов у раненого учёного никаких. Везти его куда-то - не везти... К чему лишние мучения?
Горан Бегич тоже услышал главное. Он вскочил на ноги, принялся суетливо ходить взад-вперёд по грязной дебрянской дороге, потом скрылся за БТРом. А прежде, чем скрылся, воровато оглянулся, причём его рука метнулась к уху.
Звонит, понял раненый капитан. У парня есть телефонная связь с начальством экспедиции. Ловко! Так чего ж до сих пор... Какого же!..
Когда встревоженный близнец тяжёлого трёхсотого вернулся из-за бронемашины, Багров огорошил его прямым вопросом:
– Скажите, Горан, у вас ведь есть возможность связаться с БТРом, в котором едет пан Кшиштоф?
Вопрос был почти риторическим, но ушлый словенец - ну надо же - стал возражать.
– Нет, у меня никак не есть такая возможность!
– сверкнул этнокартограф искренним взглядом, не ведающим фальши. А в речь его вернулась принуждённость и неверность в построении фраз.
5. Горан Бегич, этнокартограф
– Скажите, Горан, - спросил капитан Багров, с трудом привставая над туристическим ковриком, на который его уложили, - у вас ведь есть возможность связаться с БТРом, в котором едет пан Кшиштоф?