Праксис
Шрифт:
Они долго смотрели друг на друга. Мартинес почувствовал, как всё внутри сжимается и переворачивается. Словно он опять теряет ее.
— Я… прощаю тебя, — произнес он.
И шагнул к ней, но Сула уже шла по коридору к следующему трапу. Мартинес направился вслед.
Внизу, в нескольких шагах от входа в шлюз, по стойке смирно уже стоял ее ординарец. Все рвущиеся наружу слова замерли у Мартинеса на языке.
Сула обернулась.
— Благодарю вас, капитан. До скорой встречи.
Он пожал протянутую руку. Казавшуюся такой
— Приятных снов, миледи, — сказал он.
"Обо мне".
Но в ту ночь Суле снились только мертвецы. Она очнулась несколько часов спустя с застрявшим в горле криком, зная, что больше ей не уснуть.
Капитанским ключом она открыла базу данных "Уверенности" и подтерла все упоминания о скачке давления, отключившем двигатели во время боя с наксидами. Отключение она свалила на перепад напряжения в трансформаторе, произошедший из-за радиации от близко разорвавшейся ракеты. Этот трансформатор всё равно было пора менять.
В исправленных данных остались дыры и следы ее вмешательства, но следователям придется хорошенько попотеть, чтобы найти их, к тому же, вряд ли это кого заинтересует.
Комиссия будет с головой занята тем, чтобы похоронить любые сведения об "Уверенности". Им будет не до документации.
Работая, она решительно отгоняла мысли о Мартинесе, хотя временами казалось, что он дышит в затылок, заглядывая ей через плечо и наблюдая за длинной цепочкой ее компьютерных преступлений.
— Я еще не такое творила, — сказала она призраку.
И тут же подумала, что и Мартинес шел к своим целям по костям и несчастьям других.
Хотя она тоже сеяла смерть и несчастья. Сделай из них пару, и о последствиях страшно подумать.
"Если будем вместе, — с содроганием подумала она, — смерть не заставит себя ждать".
Она закрыла измененные данные. До завтрака осталось больше часа, но Сула боялась возвращаться в постель. Она села читать "Возрождение Африки", очередную книгу по истории Земли.
Ей по-прежнему казалось, что Мартинес стоит за спиной, молчаливый и укоряющий, как мертвец.
Мартинес поговорил с каждым из слуг, выясняя, все ли хотят остаться с ним после того, как "Прославленный" встанет на ремонт. Он мог взять их с собой на новое место службы, но он желал убедиться, устраивает ли это их.
Алихан, как и надеялся Мартинес, не возражал. Нарбонну, бывшему слуге Флетчера, всегда не нравилось подчиняться Алихану, и капитан не удивился просьбе об увольнении.
С Монтемаром Джуксом было сложнее.
— Не думаю, что мне потом понадобится художник, — сказал Мартинес. — У меня не будет корабля для оформления.
Джукс пожал плечами.
— Я могу сохранить эскизы, милорд. На Заншаа у вас будет дворец, ведь так, лорд капитан? У вас и вашей жены. Дворцам разве не
— Да… наверное. — Мартинес сам себе не хотел признаваться, что в глубине его сознания таятся мысли о возможном будущем без Терзы.
Джукс остался при нем и начал готовить эскизы оформления большого дома.
Больше всех удивил Перри.
— Я бы хотел просить об увольнении, милорд.
Мартинес недоумевающе смотрел на молодого человека.
— Что-то не так? — спросил капитан.
— Нет, милорд. Просто… ну, хотелось бы уйти в свободное плавание.
Мартинес недоверчиво взглянул на него.
— Значит, что-то не так, да?
Перри колебался.
— Ну, милорд, — нехотя признался повар, — иногда мне кажется, что вам не нравится, как я готовлю.
— Как это? — пораженно произнес Мартинес. — Я же это ем, разве нет?
— Да, лорд капитан. Но… — Перри подыскивал нужные слова. — Вы не оказываете должного внимания пище. Вы всегда работаете во время еды, отправляете запросы или просматриваете отчеты.
— Я занятой человек. Я капитан, в конце концов.
— Милорд, — решительно заявил Перри, — вы помните, что вы ели сегодня днем?
Мартинес немного покопался в памяти.
— Кажется, что-то с сыром.
Перри вздохнул.
— Да, милорд. Что-то с сыром, — сказал он.
Мартинес посмотрел на него.
— Я дам вам расчет, но…
— Да, пожалуйста. Спасибо, милорд.
Чувствуя себя ущемленным, Мартинес написал Перри отличные рекомендации, частично потому, что хотелось остаться на высоте.
За ужином он не без подозрения осмотрел тарелку.
"И что тут особенного?" — спросил он себя.
В благодарность за прием, оказанный Миши, Сула тоже дала званый обед, пригласив также Мартинеса, Чандру и Фульвию Казакову. Мартинес оказался бы единственным мужчиной в женской компании, если бы не Хэз, первый лейтенант Сулы.
Металлические стены столовой "Уверенности" были окрашены в унылый светло-зеленый. Над головой угрожающе низко висела труба.! Чтобы об нее не стукались головами, на трубе намалевали красным "Пригнись!". Подавали коктейль "Буйный Роджер", а следом вино и бренди. Мартинес заподозрил, что непьющая Сула не знает, сколько можно выпить и не упасть. Алкоголя хватило бы, чтобы напиться в стельку.
Сев за стол напротив Сулы, Мартинес протрезвел. Каждая клеточка его тела, каждый удар сердца стремились к ней. Он не решался взглянуть в ее сторону. Вместо этого он с головой окунулся в беседу, остроумную и смешную, о чем угодно, кроме войны, Флота и политики. Капитаны могут потерять свои корабли, офицеры попасть в черный список, но длинная, кровавая война позади и они живы. Здоровое жизнелюбие брало свое, а на паре скорлупок, парящих между звезд, отдушин для разрядки было маловато.