Праксис
Шрифт:
Сейчас на первый план выходило еще одно преимущество учений, ведь пока они проходят, Флетчеру будет не до проверок и, следовательно, не возникнет желания кого-либо казнить.
Флетчер не сможет устраивать обходы и в те два дня, когда эскадра будет вблизи Термейна. Все по десять-двенадцать часов проведут на боевых постах, ожидая возможной атаки.
Но завтра обычный день, и капитану, свободному от дополнительных обязанностей, ничто не помешает провести еще одну инспекцию. Мартинес удивлялся, почему Миши не назначила учения на завтра, а отложила на три дня.
"Возможно, она проверяет Флетчера, — размышлял он. — Еще один мертвый
Он посмотрел на голых крылатых детишек на стенах кабинета и поразился, как один и тот же человек мог заказывать такие фрески и замышлять хладнокровное убийство.
Мартинес погрузился в планирование эксперимента. Он несколько раз менял состав сил и одержимо прорабатывал мельчайшие детали. Работа отвлекала от мыслей о Флетчере и воспоминании о Туке с хлещущим из горла фонтаном крови.
Ночью он надел виртуальный шлем и спроецировал космический пейзаж, окружающий "Прославленный", надеясь, что сможет наконец успокоиться и заснуть. Это почти сработало, но внезапно чернота пространства стала кроваво-красной и он очнулся с бешено колотящимся сердцем.
На завтрак было другое блюдо, но Мартинес опять не заметил как опустела тарелка. Он с ужасом ожидал, что в коридоре зазвучат уверенные шаги и к двери подойдут Флетчер, Марсден и Мерсенн, приглашая на очередной осмотр.
Ему удалось почти смириться с этой мыслью, но все равно, едва он их услышал, душа ушла в пятки. Он уже стоял по стойке смирно, когда в открытой двери появился Флетчер — при полном параде, в белых перчатках, с клинком в сверкающих изогнутых ножнах.
— Капитан Мартинес, буду весьма признателен, если вы присоединитесь к нам.
Холодный ужас, словно намокший плащ, облепил Мартинеса.
— Конечно, милорд, — ответил он.
Он шел к дверям, чувствуя легкое головокружение, уверенный, что теперь ничего не изменить, ему суждено стать беспомощным свидетелем еще одной необъяснимой трагедии, о которой через пару часов доложит Миши Чен, в то время как где-нибудь на корабле будут отмывать палубу от крови.
Капитану опять нужен свидетель. Жаль, что Флетчер не пользуется камерой.
Как и в тот раз Флетчера сопровождали двое. Первым был его секретарь Марсден, но вторым, вместо Мерсенна, оказался лорд Ахмад Хусейн, офицер-оружейник. Мартинес сразу догадался, куда они идут, и не удивился, когда Флетчер спустился на две палубы вниз и направился в Третью ракетную батарею.
Там их уже ожидала стоящая навытяжку команда с похожим на крысу старшим оружейником Гуликом во главе. И вновь Мартинес наблюдал, как Флетчер проводит тщательнейшую проверку не только ракет-носителей и пусковых установок, но и системы лифтов, предназначенной для персонала, огромных паукообразных роботов для контроля повреждений, используемых при ремонте в условиях перегрузки, когда вся команда лежит в амортизационных креслах, едва способная дышать и думать, не то что двигаться. Флетчер посмотрел гидравлические системы роботов, слазил в антирадиационный бункер, в котором во время боя сидят оружейники, а потом велел извлечь из пусковой установки две ракеты. Они были покрашены в те же цвета, что и обшивка корабля: в зеленый, розовый и белый — и напоминали не оружие, а странные дизайнерские изыски, арт-объекты, заказанные эксцентричным меценатом, или даже яркие леденцы для детей-великанов. Капитан провел по ним пальцами в белых перчатках, ожидая, что ракеты будут чисты, как его собственный обеденный
Наконец Флетчер осмотрел саму команду — безупречно одетых солдат и мичманов, выстроенных по старшинству.
Восприятие Мартинеса обострилось, и он обозревал сразу все в батарее, до последнего проводка, до мельчайшего переключателя. Казалось, что он замечает каждую деталь происходящего: запах смазки на тросах подъемников; нервное движение рук Хусейна, увидевшего, что Флетчер отводит взгляд от полоски пота, выступившего над верхней губой Гулика.
Гулик, вытянувшись, стоял в конце строя. Флетчер хладнокровно вышагивал перед его командой, не пропуская ни потертого шва на рабочем комбинезоне, ни криво вставленного в гнездо инструмента, ни торчащей из-под воротника петли вешалки.
Мартинеса бросало то в жар, то в холод. Флетчер остановился перед Гуликом и мучительно долго смотрел на него синими глазами.
— Очень хорошо, Гулик, — сказал он. — Держите марку.
А потом случилось невероятное: капитан отвернулся и быстро пошел прочь, тихо позвякивая ножнами. Плохо соображая от головокружения, Мартинес молча последовал за всеми.
Уже у люка уголком глаза он заметил, как расслабился Гулик.
Поднявшись на свою палубу, Флетчер обратился к Мартинесу:
— Благодарю вас, капитан. — Он едва сдерживал усмешку. — Я ценю, как трепетно вы относитесь к моим слабостям.
— Да, милорд, — ответил Мартинес, не в силах произнести "Всегда к вашим услугам".
Гарет отправился в свой кабинет, сел за стол и задумался об увиденном. Флетчер пригласил его на обход, но ничего не произошло.
"У него десятки проверок каждый год, — размышлял он. — Но убит только один старшина. Просто блажь?"
Примерно через час пришел лейтенант Коэн, рыжеволосый адъютант Миши, с приглашением на обед у командующей. Мартинес явился туда, и за тарелкой прохладного фруктового супа доложил, что ничего необычного во время утренней инспекции не произошло.
Миши не отреагировала на сказанное и лишь спросила, как продвигается подготовка предстоящих через два дня учений. Мартинес кратко изложил свои планы, но недовольство продолжало грызть его.
Хотелось спросить: "Что вы собираетесь предпринять?" Но Миши продолжала говорить об эксперименте и о завтрашнем полете над Термейном.
К концу обеда Мартинес был даже в большем недоумении, чем прежде.
Ночью он очнулся от какого-то обрывочного сна и обнаружил, что парит. Он взглянул на янтарные цифры хронометра, мерцающего в углу настенного экрана, и понял, что настало время корректировки курса и они находятся возле одного из газовых гигантов Термейна, последнего пункта перед рывком эскадры к занятой врагом планете.
Мартинес наблюдал за отсчетом секунд, а потом включились двигатели и он упал на матрас.
Через два часа Алихан принес завтрак: кофе, соленую рыбу и свежую булочку, только что испеченную Перри. Потом ординарец помог надеть скафандр, так как Мартинес готовился идти в командный центр.
Все на корабле знали, когда объявят тревогу, поэтому сейчас многие одевались или собирались одеться.
Скафандр проверил свои системы и вывел результат на нарукавном мониторе — все в норме. Мартинес сделал последний глоток кофе, взял у Алихана шлем и отпустил ординарца на кубрик, где тот с помощью товарища тоже наденет скафандр.