Праксис
Шрифт:
Гарет непроизвольно следил за правой рукой капитана, той самой, которой он потянется за ножом. Он был готов в любой момент податься вперед и схватить Флетчера за предплечье, если тот попытается достать оружие.
И он надеялся, что капитан не заметил столь пристального внимания к правой руке. Он заставлял себя не смотреть на нее.
— Я попросил вас сопровождать меня, чтобы было кому дать отчет командующей эскадрой Чен, — продолжил Флетчер, — и подробно описать, что только что случилось.
— Да,
— Я не хочу, чтобы она узнала об этом по слухам или получила искаженную версию.
Искаженную версию. Как будто бы Мартинес понял, что произошло на самом деле.
Онемевший Гарет попытался осмыслить ситуацию, и у него возник вопрос, но пары-тройки слов для его формулировки было недостаточно, и пришлось повременить, чтобы привести мысли в порядок.
— Милорд, не желаете ли вы, — наконец спросил он, — объяснить мне, чтобы я передал леди Миши, причину вашего… вашего поступка?
Капитан несколько напрягся. А потом его губ коснулась улыбка превосходства.
— Я просто мог сделать это, — ответил он.
По спине Мартинеса прошел холодок.
— Так точно, лорд капитан.
Флетчер повернулся и стал подниматься по лестнице. Навстречу ему попался судовой врач, лорд Юнтай Цзай: он как раз спускался со своим помощником, несущим чемоданчик.
— Вам в диспетчерскую машинного отделения, лорд доктор, — сказал Флетчер. — Там произошел несчастный случай.
Медик с любопытством взглянул на капитана и кивнул.
— Спасибо, лорд капитан. А не подскажете ли…
— Сами все увидите, лорд доктор. Не смею вас задерживать.
Цзай погладил седую бородку, опять кивнул и пошел дальше. Флетчер поднялся на три палубы, туда, где располагались судовые апартаменты его самого и командующей эскадры, а потом обратился к офицерам:
— Благодарю вас, милорды. Можете быть свободны.
Затем повернулся к секретарю:
— Марсден, вы мне нужны. Необходимо внести в журнал запись о смерти.
Мартинес дошел до апартаментов командующей вместе с Мерсенном. Внутри все дрожало, словно оставалась вероятность, что капитан неожиданно вонзит клинок ему в спину. Он не смел взглянуть на лейтенанта и подозревал, что тот тоже не может посмотреть на него.
У двери комэскадрой Мартинес молча остановился и постучал.
Ему открыла Вандервальк, ординарец леди Миши, и Мартинес спросил, примет ли его командующая. Вандервальк ответила, что сейчас узнает, и, вернувшись через несколько минут, сообщила, что леди Чен будет в кабинете.
Вскоре пришла леди Миши, в руке она несла свой утренний чай в чашке, украшенной золотой каймой и фамильным гербом Ченов. Мартинес вскочил из кресла и вытянулся по стойке смирно. Оттого что он ощутил прохладный воздух на обнаженном горле,
— Вольно, — сказала леди Миши. Она думала о чем-то своем, глядя на разложенные на столе бумаги. Потом села на стул с прямой спинкой. — Так чем я могу помочь, капитан?
— Лорд капитан Флетчер… — начал Мартинес, но голос не слушался. Он прочистил горло и попытался вновь: — Лорд капитан Флетчер просил проинформировать вас, что он только что казнил старшего инженера Тука.
Леди Чен вся превратилась во внимание. Она очень аккуратно поставила чашку на фетровый костер и подняла взгляд на капитана:
— Казнил? Как?
— Своим ножом. Во время обхода. Все было… так неожиданно.
До него дошло, что Флетчер долго тренировался. Без подготовки так ловко горло не перережешь.
Он представил, как капитан один в своей каюте вновь и вновь достает клинок и рассекает воображаемое горло — холодные голубые глаза горят, на губах презрительная усмешка.
Миши все внимательнее смотрела на Мартинеса, задумчиво барабаня пальцами по столу:
— Капитан Флетчер объяснил свой поступок?
— Нет, миледи. Лишь сказал, что просто мог сделать это.
Миши тихо вздохнула.
— Понимаю, — сказала она.
Формально Флетчер был прав: любой офицер в любое время и по любой причине имел право казнить подчиненного. Не делали этого по чисто практическим соображением, например, опасаясь гражданского судебного разбирательства по иску патронов жертвы, но даже когда такое случалось, у офицера находилось веское оправдание.
Флетчер просто воспользовался своим правом. Очень, очень редкий случай.
Миши медленно отвела взгляд и сделала глоток чая.
— Хотите что-нибудь добавить? — спросила она.
— Только то, что действия капитана были тщательно спланированы. Он вызвал меня в качестве свидетеля, чтобы я мог доложить вам.
— Ничего во время проверки не могло спровоцировать такой поступок?
— Нет, миледи. Капитан отметил успехи Тука — а потом убил его.
И вновь Миши вздохнула. Она задумалась:
— По-вашему, не было никакой причины?
Мартинес замешкался:
— Капитан и лейтенант Прасад… вчера… расстались. Но если из-за этого ему нужно было кого-то убить, я не знаю, почему он выбрал Тука.
"Возможно, Тук попал под руку", — подумал он.
Миши обдумала его слова.
— Спасибо, капитан, — наконец сказала она. — Весьма благодарна за ваш отчет.
Она явно отпускала его, и Мартинес хотел возразить. Он думал, что Миши попросит его остаться и они вместе попытаются осмыслить, что случилось и почему, а потом решат, что делать дальше. Но леди Чен не оставила ему выбора — вставай, салютуй и уходи.