Прах Судьбы

Нордвик В.

Но она оглянулась вокруг и ответила:

– Ну да, особенно если вспомнить, кто сейчас у отца.

– Да, я видел, к нам приехал эрл.

«Какой к черту эрл! При чем тут эрл?»

– Ваш пес забрался в кладовую, а Нэн грозится уйти, – продолжал Гилмор, не отрывая от нее взгляда.

«Великий Создатель, какой пес, какая кладовая?! О чем мы с тобой говорим, Рори?!»

– Как кухарки ни стараются его прогнать, он все равно пытается туда пролезть. Вы же знаете эту породу. Мабари слушают только хозяина. Любой другой рискует

оставить руку у него в зубах.

– Тирен не настолько глуп, чтобы калечить своих, – буркнула Элайн.

«Они все успокоились и уже не боятся оставлять его рядом. Видно, решили отдать меня замуж за этого несносного Деррена».

Вдруг Гилмор спросил:

– Миледи, все говорят, что в замок прибыл Серый Страж. Это правда?

Элайн вздрогнула от неприятного предчувствия:

– Похоже, ты взволнован?

– Скорее – трепещу! – пошутил он и слегка улыбнулся. – Ведь о воинских доблестях Серых Стражей ходят легенды!

– Его зовут Дункан. И я уже говорила с ним, – горестно вздохнула Элайн. После чего тихо добавила: – Он намерен проверить, годишься ли ты для их службы.

Гилмор просто просиял:

– Дыхание Создателя! Вы уверены? Вы только представьте – я Серый Страж!

От этих слов Элайн стала белее снега.

– Конечно, мне не надо торопиться, прошу прощения, миледи! – вовремя поправился Роланд.

Ей было что ему высказать о его неожиданных восторгах в адрес Стражей, но она лишь скривила рот в неприятной ухмылке:

– Ты что, много знаешь о Серых Стражах?

– Только то, что знают все. Здесь, в Ферелдене, Серых Стражей немного.

– И что происходит, когда Серые Стражи берут воина на службу?

– Я знаю только одно – у тех, кто становится Серым Стражем, прежняя жизнь заканчивается. И возврата к ней нет.

«Вот как! – похолодела она. – Вот как, значит… Заканчивается, и возврата к ней нет. И ты хочешь уйти к ним без возврата?!»

– Говорят, на службу они берут самых достойных, – продолжил Роланд и вдруг забеспокоился: – А что если Серый Страж попытается забрать Вас, миледи?

– Он заверил отца, что не призовет меня.

– Он может и передумать, – возразил Роланд. – Олдос рассказывал мне, что Серые Стражи иной раз сжигали целые деревни, лишь бы те не достались Порождениям Тьмы.

– А при чем здесь я? – изумилась тейрина.

– Прошу извинить меня, миледи, но Вы необычная женщина! – в его голосе было столько восторга и любви, что у Элайн отлегло от сердца.

«Он меня до сих пор любит! Ох, Роланд!»

– Вы сильны и искусны, и можете заменить любого мужчину на поле битвы, – продолжал восторгаться Гилмор. Его слова звучали как сладкая музыка, но она поспешила разочаровать его:

– Я не хочу становиться Серым Стражем.

– Полагаю, что у Вас много других возможностей. А вот я бы все отдал, чтобы попасть к ним в орден.

«Вот как? А я бы все отдала, чтобы ты туда не попал!»

– За мной наблюдают, Элайн! – одними губами прошептал он. – Я должен идти в караульную.

– Я понимаю, Рори, – так же беззвучно ответила она. Они разошлись в разные стороны, но Элайн уже точно знала, чего она хочет. Она

сегодня с ним встретится. Несмотря ни на что. Она так хочет. Значит, так будет.

А пока Элайн пошла к Фергюсу, чтобы передать отцовский приказ.

* * *

Оставшись в спальне, Элайн уже знала, что будет делать. Она переоделась в ночную сорочку, легла и замерла в ожидании, оставив свечу не потушенной. Вскоре дом затих. Она накинула плащ и тенью скользнула в темноту.

Она хорошо знала дорогу – ведь это был ее дом. И вот она незамеченной добралась до комнаты Роланда. Дверь была не заперта, и Элайн скользнула внутрь. Какое-то время она стояла в полной темноте. В душу начали закрадываться сомнения, она уже начала раскаиваться, что пришла сюда. Но уйти, не поговорив с Роландом, она не могла.

Постепенно глаза привыкли к темноте. Высоко под потолком было окошко, скорее похожее на бойницу. Сквозь него проникал слабый лунный свет. Она начала различать очертания предметов. Наконец, разглядев на кровати силуэт, она шагнула к нему.

Гилмор спал, отвернувшись лицом к стене.

Ком подкатил к горлу. Она не спит ночами! Мучается, переживает! Не может ни пить, ни есть, а этот… этот Гилмор спокойно дрыхнет в своей келье! Как он может спать?!

Сейчас ей больше всего захотелось оказаться в своей спальне, и уже не отдавая себе отчета в том, что она делает, Элайн набросилась с кулаками на спящего парня.

– Создатель! – Роланд вскочил, хватая ее за руки.

Неподдельное изумление отразилось на его лице:

– Дыхание Создателя! Миледи… Элайн?! Как ты здесь… – он даже не уворачивался от тумаков, сыпавшихся на него градом. Наконец он крепко прижал ее к себе.

– Идиот! – чуть было не разрыдалась Элайн. – Почему ты не искал меня? Меня хотят выдать замуж… Я убежала… Я пришла…

– Успокойся, любовь моя, – проговорил Роланд, гладя ее по волосам.

Потом он поцеловал ее, как прежде, очень нежно и бережно. Элайн замерла и начала отвечать на его поцелуи. Ее плащ сам соскользнул на пол. Он гладил и целовал ее, а она осторожно скользила руками по его телу. Роланд порывисто прижал ее к себе, и она вдруг осознала, что на нем нет никакой одежды. Ощущение столь тесной близости пьянило ее сильнее, чем крепкое вино, разливаясь томным и сладким теплом до самых кончиков пальцев. Голова закружилась, а душу словно подхватил теплый летний ветер и понес высоко-высоко, прямо к наклонившимся небесам.

Никогда до этого она не ощущала ничего похожего. Ей захотелось, чтобы он поцеловал ее всю сразу, сейчас и немедленно. Элайн взяла руку Гилмора и прижала к своей груди. Роланд вздрогнул и попытался отдернуть ладонь, но Элайн не отпускала.

– Ты… ты действительно этого хочешь? – прошептал он.

Она почувствовала жар на лице и слегка кивнула.

Как она освободилась от сорочки, она не помнила. Или это Роланд помог снять? Да какое это имело значение, когда он сделал то, чего она так хотела, – начал покрывать поцелуями каждый дюйм ее тела, выгибающегося дугой от нестерпимого блаженства. Сердце Элайн переполнялось восторгом, она никогда еще не испытывала такого головокружительного наслаждения. Она утопала в новых восхитительных ощущениях, подставляя себя его губам в ожидании новых и новых ласк.