Поймать ветер

Алесько С.

Шаг, другой, третий. Очень быстро я покинул освещенное факелом пространство и теперь почти ничего не видел во тьме, но совершенно отчетливо чувствовал: нужно повернуть направо. Повернул, осторожно вытянул вперед руку, но не наткнулся на ожидаемый камень кладки. Впереди была пустота, проход. Уверенность в правильности выбранного пути крепла, и я уже собрался идти дальше, как вдруг до меня донесся женский вскрик. Малинка все еще здесь?

Я колебался пару мгновений. А если б не ревность и злость на девчонку, не колебался б вообще. Ублажать солдата, конечно,

не собираюсь, а вот морду набить попробую.

Крадясь вдоль стены, быстро добрался до караулки, мигом оценил открывшуюся картину и зашарил глазами в поисках хоть какого-то оружия. Хвала небесам, как раз с моей стороны из-под стола выглядывала табуретка. Спасибо Малинке, показала, как еще можно использовать эту полезную в хозяйстве вещь. Не медля, шагнул вперед и покрепче ухватил ее за ножку. Караульный ничего не замечал, потому как возился на девчонке, заваленной на лавку. Та не сопротивлялась, только болезненно вскрикивала, когда солдатская пятерня особенно сильно стискивала ее обнаженные бедра.

— Да что с тобой? — недовольно проворчал стражник, раздвигая пошире девичьи ноги и высвобождая член из штанов. — То набрасываешься, как потаскуха, то целку строишь. Еще и…

Договорить не успел, ибо я со всей силы проложил его табуреткой по затылку. Что-то мерзко хрустнуло, и мужик обмяк. Малинка судорожно задергалась, силясь выбраться, я ухватил бесчуственного солдата за плечо и свалил на пол.

— Перчик… — девчонка трясущимися руками поправляла одежду, но я успел разглядеть синяки и царапины на безупречной коже ее бедер. — Переоденься в его…

— Нет, мы не пойдем через ворота.

Я протянул ей руку, помогая подняться.

— А как?..

— Сейчас увидишь. Давай затащим его в клетку, чтобы не поднял тревогу раньше времени.

Малинка быстро нагнулась и приложила пальцы к шее стражника под челюстью.

— Тревогу он уже не поднимет. Мертв.

— Тогда нечего время терять, — я выхватил факел из крепления на стене, чтоб темнота хоть чуть-чуть задержала преследователей. К горлу подкатывала тошнота — раньше убивать мне не приходилось.

Девчонка быстро подхватила с пола свой плащ и котомку, и мы побежали по коридору. У клетки задержались, чтобы забрать очередной факел. Потом несколько шагов — и мы у темного бокового прохода. Я осветил его…

— Тупик… — девчонка добавила света, но неутешительная картина и так была прекрасно видна. — Куда ты? Пойдем скорей назад! — дернула меня за рукав, когда я шагнул в проход.

— Нет. Я найду выход. Раз уж сюда притащился, и выбраться смогу.

В несколько шагов очутился у тупиковой стенки, передал Малинке свой факел, закрыл глаза и принялся ощупывать кладку. Со стороны, наверное, смотрелся уморительно, но девчонке было не до смеха. Подозреваю, ублажать солдатню — совсем не то, что спать с белокостными или с таким олухом, как я. А если нас сцапают, ей еще достанется.

Не скажу, что эти мысли доставляли мне удовольствие, зато отвлекали от раздумий о том, смогу найти выход или нет. Скудоумная голова в этом не поможет, надо полагаться на айрову кровь… В этот момент пальцы нащупали камень с глубокой щербиной посередине. Остальные булыжники в кладке были более ровными. Я надавил изо всех сил, камень подался, почти бесшумно провалился внутрь, а преграждавшая нам путь стена со стуком отъехала вбок.

Забрал свой факел у заметно взбодрившейся девочки. Бедняжка даже слегка разрумянилась. Не на то смотришь, Перец, не о том думаешь. Нужно вернуть стенку на место.

Это оказалось несложно: внутри рядом с потайной дверью торчал рычаг. Я нажал на него, и проход закрылся. Времени терять не следовало, и мы устремились вперед со всей скоростью, которую позволял узкий, затянутый паутиной ход с не слишком ровным полом.

Шли долго, похоже, не только миновали стену, но и изрядно удалились от замка, что было весьма на руку. Несколько раз останавливались, прислушиваясь, нет ли погони, но в подземелье царила мертвая тишина. Мой факел потух, малинкин догорал, когда пол под ногами начал ощутимо подниматься. Значит, выход близок.

И точно: очень скоро мы уперлись в переплетение то ли корней, то ли веток. Я попробовал пробить преграду плечом, но безуспешно. Тогда мы принялись раздвигать и ломать прутья. Светлее не становилось, хотя воздух, как будто, посвежел. Темнота не слишком огорчала, ведь снаружи могла быть ночь.

— Надеюсь, в замке если и узнали о побеге, не кинулись прямиком к выходу из знакомого всем и каждому потайного хода, — пробурчал я.

— А откуда ты знаешь о нем? И почему тебя держали в темнице? — не удержалась Малинка.

— Потом. Пока спасибо, что не бросила.

— Ну… Ты тоже меня не бросил…

— Угу. Как бы я получил от твоего родича награду, если б сбежал один? — на самом деле о золоте вспомнил только сейчас, а вовсе не тогда, когда вернулся в караулку, заслышав малинкин писк. Но разве такой тертый мужик, как я, признается в слабости? Да еще перед женщиной, которая заставила ревновать впервые в жизни? Которая спасла меня, а я ее уберечь не смог?

— А, да, вознаграждение… — пробормотала Малинка каким-то совсем тусклым голосом. — Я и забыла… Но ты его, конечно же, получишь, не беспокойся.

Я промычал что-то нечленораздельное в знак согласия. Уж о золоте-то я сейчас меньше всего беспокоюсь.

Скоро моя рука, выламывая очередной прут, провалилась в пустоту. Еще немного, мы продрались сквозь растительный заслон, и поняли, что оказались в небольшой пещере. Я подошел к выходу. Снаружи стоял день, и простиралась лесная чаща, покой которой не нарушало присутствие других людей, кроме нас. Позвал Малинку, забрал у нее котомку и двинулся вперед. Девчонка пристроилась чуть позади, но шла бодро. Хорошо: нам нужно побыстрей убраться подальше от пещеры. А еще лучше оказаться за пределами Мглистых земель.