Пойманный
Шрифт:
Я не теряю время, срывая упаковку и открывая подарок.
Внутри приютилось, наверное, самое красивое золотое, бриллиантовое ожерелье, которое я только видела.
Ожерелье, а не кольцо.
Глаза застилают слёзы.
— Тебе нравится?
От выжидательного выражения его лица, меня охватывает чувство вины, потому что я должна быть счастлива.
— Оно красивое, — как-то удаётся выдавить мне, пока сердце внутри терпит огромные трещины.
Радостно
— Мамочка, папочка, хочу обниматься. — Чувствую, как крошечные ручки Бри тянут меня за штанину.
Отличный повод вырваться из рук Митча и поднять дочь. Заметив слёзы, теперь уже скатывающиеся по щекам, она сводит брови в невероятно очаровательном выражении:
— Не плачь, мамочка.
Из Митча вырывается смех.
— Мамочка плачет не потому, что ей грустно, милая, а потому что она счастлива.
Я заставляю себя приподнять уголки рта в улыбке. Если бы он только знал.
*****
— Давай, покажи мне кольцо.
Эрин — вторая в череде звонков, которые мне нужно сделать сегодня. Мама с Рэнди были первыми, и мой телефон побывал даже не знаю во скольких руках, пока они поздравляли всех с Рождеством.
Но разговор с Эрин требовал уединения, поэтому я сижу одна в гостиной, изучая взглядом её красивое, не накрашенное лицо.
Её взволнованное требование угрожает вызвать ещё одну волну слёз, но я умудряюсь их сдержать. Если кто-нибудь зайдёт, в этот раз у меня ни за что не получится выдать их за слёзы радости. Из меня не такая уж хорошая актриса. Я качаю головой.
Её глаза изумлённо увеличиваются, и после паузы она спрашивает:
— Он не подарил тебе кольцо?
Я снова качаю головой, боясь, что если скажу что-нибудь, это проломит плотину и выпустит наружу слёзы.
Эрин неторопливо закрывает рот и отстраняется от экрана, открывая вид на изголовье кровати за её спиной.
— Ты шутишь! — восклицает она.
Неверие в её голосе пробуждает к жизни мою защитную сторону и необходимость его оправдать.
— Но он подарил мне это. — Я подношу бриллиантовый кулон к камере. — Разве не красивый?
— Отведи руку немного назад, не могу его разглядеть.
Я делаю, как сказано.
— О-о-о-оу, он очень красивый. У твоего мужчины отличный вкус.
Я отвечаю кивком, пытаясь придумать, что ещё сказать. К несчастью, на ум ничего не приходит.
— Он сделает тебе предложение. Ты же знаешь это, да? — произносит Эрин мягким успокаивающим голосом. — Он ждёт либо Нового Года, либо твоего Дня Рождения, либо Дня Святого Валентина.
Из меня вырывается сухой смешок.
— Ты уже говорила так про это Рождество.
— Но
— Пусть так, если тебе хочется.
Она вскидывает идеальной формы бровь.
— Ну правда, что ли? С ребёнком и домом полным родственников?
— Они не мои родственники.
— Пока нет. Но скоро будут.
Я знаю, что она права. Знаю, что раздуваю проблему больше, чем должна. Митч меня любит. Мы говорим о браке постоянно. Он сделает предложение, просто не сегодня.
— Ладно, хватит обо мне. Получила что-нибудь хорошее на Рождество? — интересуюсь я.
— Пару подарочных карт, три свитера, новые ботинки. А, и новую машину.
Я подскакиваю с софы и издаю визг, способный посоперничать с визгом моей дочери.
— Тебе подарили новую машину?
— Не надо так волноваться. Это подарок из чувства вины.
Меня это мгновенно отрезвляет.
— Подарок из чувства вины?
Она на секунду отводит взгляд, прежде чем вернуть его обратно ко мне.
— Сама знаешь, из-за того что они такие, какие есть.
Мать, которой невозможно угодить, и потакающий, но отстранённый отец, который скорее задарит её подарками, чем проведёт с ней время. Не сказать, что они неприятные люди — со мной они всегда милы, — но глядя на их общение, я всегда начинаю больше ценить маму. И отчима тоже.
— Где они сейчас? — быстро спрашиваю я.
Она начинает краснеть, пробормотав:
— Он-они ушли.
— Что? — Мой взгляд сужается оттого, как она отказывается смотреть мне в глаза. — Куда?
— Я… я не знаю.
Не верю ей.
— Эрин, спустись вниз и покажи мне ёлку.
Когда она ни на дюйм не сдвигается и продолжает избегать моего взгляда, до меня доходит, что она скрывает от меня.
— Ты же одна, да? Они оставили тебе одну на Рождество.
Она, наконец, смотрит на меня и пожимает плечами.
— Тут нет ничего страшного.
Напряжение стискивает мою грудь, оставляя меня задыхающейся.
— Где они?
— В Испании.
— А твоя сестра?
— У своих родственников.
Я снова падаю на софу и делаю глубокий вдох, пытаясь облегчить боль в сердце.
— У меня всё хорошо. Просто прекрасно. Не раздувай из мухи слона.
Я просто пялюсь на неё на своём шестидюймовом экране. Пока я тут плачусь и ною ей о том, что не получила кольца от мужчины, который любит меня до последнего вздоха, и семья которого не полюбила бы меня больше, даже если бы я родилась в ней, моя лучшая подруга проводит Рождество в одиночестве.
У меня не получилось бы повести себя более эгоистично и жалко, даже если бы я постаралась.