Пойманный
Шрифт:
«Нет, этого не может быть. Невозможно. Никак», — убеждаю себя, двинувшись дальше по коридору. Первая комната справа от нас — гостиная со свисающей с многоуровневого потолка люстрой. Чуть дальше семейная комната, в центре которой восхитительный от потолка до пола каменный камин.
Я всё обвожу молчаливым взглядом с отвисшей челюстью и широко распахнутыми глазами. Поворачиваюсь к нему и спрашиваю:
— Это твой проект?
Он кивает, а его губы украшает
— Папа немного помог.
— Но это… это похоже на наш дом. На тот, который ты пообещал построить для нас однажды. — Я продолжаю озираться, не в силах поверить в увиденное. Наш дом мечты ожил с архитектурных чертежей, с которыми Митч забавлялся в прошлом году. Но пусть мы и мечтали о таком доме, мы не сможем позволить его себе ещё ни один год.
— Что думаешь? — спрашивает он, прослеживая мой взгляд, пока я во все глаза упиваюсь видом тёмного паркета и кухни, на которую чуть ли не пускаю слюни.
— Я думаю, что умерла и попала в рай, — признаюсь на одном дыхании.
Подойдя ко мне сзади, он по-хозяйски обнимает меня рукой за талию и притягивает спиной к себе.
— Отсюда близко до наших работ, и в задней части хватит места для бассейна, если однажды мы решим его поставить.
Я поворачиваюсь к нему, положив руки на его широкие плечи.
— Хочешь сказать, он наш?
Митч кивает с усмешкой от уха до уха.
— С Рождеством, малышка, — и целует меня в губы.
Боже мой. Божемойбожемойбожемой. Как трудно дышать, ещё и сердце усиленно бьётся в груди.
Я разрываю поцелуй и ещё раз оглядываюсь. Высококлассная техника, вишнёвые кухонные шкафы, гранитные столешницы, плюс абсурдно обширная лепнина и изделия из дерева повсюду.
— Но, Митч, мы не можем себе это позволить.
— Детка, это подарок. От бабушки с дедушкой.
Я вскидываю руку к груди, не давая бешено колотящемуся сердцу вырваться.
— Но… но они не могут подарить нам дом. — Кто так делает? Никто из тех, кого я знаю.
— Я пытался их отговорить, но они настояли. Сказали, почему правительство должно забрать половину их денег, когда они умрут, если дети и внуки могут воспользоваться этим состоянием, пока они ещё живы.
Он тянет меня обратно в свои объятья, и я растворяюсь в нём.
— К тому же, я заключил с ними сделку.
Слёзы щиплют глаза, когда я вскидываю на него глаза.
— Какую сделку?
— Сделку о том, что я позволю им подарить нам дом, если за свадьбу заплатим мы. Мои родители согласились бы только в том случае, если бы я дал им заплатить половину.
А потом вдруг запускает руку в карман, и я задерживаю дыхание, пока Митч вытаскивает наружу чёрную бархатную коробку. Он открывает её другой рукой.
Прекрасное бриллиантовое кольцо с огранкой «принцесса» и двумя камушками поменьше, обрамляющими его по бокам, вырывает из меня вздох,
— Пейдж, милая, ты выйдешь за меня? — Не могу сказать, что голос Митча не достаточно глубокий и завораживающий, чтобы неизменно поджигать мои трусики, но эти слова, вопросом сорвавшиеся с его губ — то, что я никогда не забуду, пока жива.
Я лихорадочно, безумно киваю головой.
— Да. Да. Боже мой, Да.
Он улыбается и надевает мне кольцо на палец. Белое золото холодит плоть и кажется таким правильным. Оно идеально сидит и выглядит, словно было создано для моего пальца.
Как только оно оказывается на мне, я бросаюсь в его объятья и изливаю всю любовь и страсть, что у меня есть, в поцелуй. И после столь долгой разлуки, мы практически пожираем друг друга целиком, дыхание срывается, а одежда приходит в беспорядок, когда мы, спустя несколько минут, наконец, отрываемся, чтобы вдохнуть немного воздуха.
— Нам нужно остановиться, — хрипит Митч, неохотно отнимая руку от моей груди.
Моё тело не смогло бы выразить своё сопротивление ещё нагляднее. Но он прав. Мы в правильном месте, но время неподходящее.
Возвращаю на место лифчик и свитер. От вида, как он кривится, поправляя штаны, мои мысли занимает только то, как я могу помочь ему с этой проблемой.
— Продолжишь смотреть на меня так, и клянусь, мы не станем затягивать с окрещиванием дома.
Я вскидываю взгляд к лицу Митчу — голод в его глазах подсказывает, что он не шутит.
— Наверху есть ковёр?
Он разражается смехом и берёт меня за руку.
— Почему бы нам не взглянуть?
Но прежде чем подняться по прекрасной лестнице, он сначала заканчивает экскурсию по первому этажу. Наверху оказывается четыре спальни и небольшая игровая, соединяющая две комнатки поменьше. Главная спальня — раза в два больше, что мы делим сейчас, то есть она огромнейшая.
Когда Митч разрабатывал дизайн, я позволила своему воображению разгуляться. Необходимость буквально смешалась с дикими мечтами и тем, что «было бы хорошо». Этот дом — наш дом — воплотил почти всё: уголок для чтения с подоконником в хозяйской спальне, кабинет, прихожую и прачечную на первом этаже.
И сейчас я переполнена. Переполнена любовью к моему жутко горячему парню и оглушена тем, как благоволит мне судьба.
Посреди нашей будущей спальни, я поворачиваюсь к Митчу и обнимаю его руками за талию.
— Не знаю, что и сказать. — Эмоции перекрывают горло.
— «Я люблю тебя» — будет более чем достаточно, — ласково поддразнивает он.
Тихие слёзы скатываются по моим щекам.
— Поцелуй меня.
Он со стоном закрывает глаза.
— Милая, мне не захочется останавливаться.