Пойманный

Кендалл Беверли

— Ага, вижу. У меня никогда не было шанса, да, Бри? — дразнится он, поглаживая её щёку.

— Когда-нибудь у тебя будет своя компания, — заверяю я. Ладно, он оказался ещё более приятным, чем мне казалось.

Пейдж на это разражается смехом.

— Не раскатывай губу! Он никогда не знакомил меня ни с одной девушкой, с которой встречался, правда, Трент?

Расхохотавшись, Трент полностью уклоняется от её вопроса.

— Ваших хватит, чтобы держать меня занятым.

Не берусь отрицать, потому что в этом он, наверное, прав.

— Серьёзно, ты должен

приехать как-нибудь на следующей неделе, — просит Пейдж, решив уговорить его на ужин. Для неё этот парень — семья, и она хочет, чтобы их отношения пережили любовные связи, рождения и дистанцию. И я её понимаю.

— Позвони мне на следующей неделе, и мы состыкуемся, ладно? — он бросает на меня взгляд, как будто оценивая мою реакцию на то, что мы проведём вечер вместе.

Я улыбаюсь.

— Тогда увидимся на следующей неделе.

После этого Трент расцеловывается с Пейдж и Бри на прощание и возобновляет пробежку.

Как только он выходит из поля слышимости, Пейдж впивается в меня взглядом с задумчивостью в глазах.

— Что это было?

— А что было? — интересуюсь я, притворяясь невинным.

— Сам знаешь, про Бри и… всё остальное?

Ласково взяв её за руку и переплетя наши пальцы, я осведомляюсь:

— Под «всем остальным» ты имеешь в виду, что наших детей хватит, чтобы занять его время?

С широко распахнутыми глазами она бормочет:

— Ч-что?

— Конечно, не сейчас, а после того, как мы поженимся, и всё наладится. Разве ты не думаешь, что Бри стала бы отличной старшей сестрой? — Я опускаю взгляд на Бри, чьи глазки мечутся между нами, как будто она следит за разговором и понимает каждое слово.

— Ты хочешь ещё детей? — шёпотом спрашивает она.

— С тобой я хочу ребёнка в каждой комнате в нашем доме с пятью спальнями.

— Ох, Митч. — Моя имя вырывается полным любви шелестом. Она приподнимается и нежно целует меня в губы.

— И в следующий раз я ничего не пропущу. Ни поход к доктору, ни сведённую ногу, ничего. — И эту клятву я намерен сдержать.

Глаза Пейдж застилают слёзы.

— Митчелл Аарон Кингсли, ты самый лучший отец и парень, который только мог быть у нас с Бри.

— И ты знаешь, почему? — интересуется он.

Улыбка играет в уголках её губ.

— Почему ты самый лучший?

— Да.

— Потому что ты такой и есть.

— Нет, потому что я люблю, и любим безумно невероятной, самой красивой женщиной в мире, и такая женщина достойна всего только самого лучшего.

Встав на цыпочки, Пейдж кладёт ладонь мне на щеку, снова целуя, и на сей раз её поцелуй более страстный и долгий. Закончив, она опускается на пятки и шепчет:

— Я согласна заполнить каждую комнату нашего дома с пятью спальнями.

Сочельник.

Митч

Клянусь Богом, если мы с Пейдж в ближайшее время не займёмся

сексом, я сойду с ума.

Или у меня отвалятся яйца — смотря, что произойдёт раньше.

Мне остаётся только благодарить Господа за то, что конец нашей сексуальной засухи уже близок. Думаю, если мы уложим Бри около восьми, можно будет проявить вежливость и позависать с «взрослыми» до девяти. А потом мы голыми заберёмся под простыни, не напоминая озабоченных, антисоциальных гостей дома.

В этот раз мы проводим Рождество у моих бабушки и дедушки. Уже прошло больше года, а я всё никак не привыкну к мысли, что они — мои родные, которых, как мне казалось, у меня нет. Эта перемена прошла бессловесно, и с Дэном было всё не так плохо. Но, безусловно, проще всего пришлось с Дианой, ведь она и так всегда вела себя больше как мать по отношению ко мне, нежели как сестра.

Подняв на руках повыше всё ещё дремлющую дочь, я следую за бабушкой и Пейдж вверх по лестнице в гостевую комнату, которой мы будем пользоваться на время нашего шестидневного пребывания. Бри вырубилась в машине в ту же минуту, как мы выехали на шоссе.

Я касаюсь поцелуем шелковистой, каштановой чёлки, спадающей на её лобик.

— Давай, милая, пора просыпаться. — Уже два часа дна, так что время дневного сна закончилось.

В ответ она крепче сжимает свои крохотные ручки вокруг моей шеи, сильнее вжимаясь в меня.

В груди становится тесно, когда я вдыхаю запах детского шампуня и присыпки. Кажется, мне никогда не привыкнуть к тому, как сильно я её люблю. Диана говорит, что иметь ребёнка — это всё равно что иметь сердце вне своего тела. И она права. Бри загнала меня под свой малюсенький каблучок.

Но как бы сильно я не любил Бри, если она поспит ещё немного, до десяти вечера её будет проблемно уложить, а у меня есть планы с её мамочкой, которые не включают бодрствующего, любопытного двухлетнего ребёнка.

Бабушка замирает и жестом показывает зайти в первую спальню.

— А здесь будут спать Пейдж и Брианна.

Подождите! Что? У Бри должна быть своя комната. Всюду, где бы она ни проводила ночь, у неё есть своя комната.

Сбитый с толку я перевожу взгляд с бабушки на округлившую глаза Пейдж, а потом и на гостевую комнату. Первой я замечаю розово-зелёную детскую кроватку, стоящую рядом с огромной кроватью. Сердце заходится в бешеном ритме, и я переключаю внимание обратно на бабушку.

Она встречает мой паникующий взгляд выгнутыми бровями и отвечает на мой не заданный вопрос чопорным, твёрдым голосом:

— Назовите меня старомодной, но в моём доме неженатые молодые люди не могут делить комнату и тем более — постель.

Что. За. Пиздец?

— Конечно, мы не против, — поспешно отзывается Пейдж. Мой взгляд устремляется к ней. Она умудряется улыбнуться, пока сама быстро отправляет мне вспышкой своих голубых глаз взгляд, указывающий «даже не вздумай меня позорить».