Пойманный
Шрифт:
— Тогда не останавливайся, — шепчу я.
Его ноздри раздуваются, когда он смотрит на меня из-под полуопущенных век.
— Ты хочешь окрестить дом прямо сейчас?
В ответ я глажу его через джинсы. Толстая эрекция Митча уже налилась сталью, и я снова мгновенно становлюсь влажной и готовой для него.
Эта ласка его члена, как подожжённый прут — его контроль рушится одновременно с тем, как он накрывает мои губы своим ртом. Мы целуемся, как будто не виделись несколько дней, недель, месяцев. Мы целуемся, зная,
Он уводит свой язык из моего рта достаточно надолго, чтобы выдохнуть мне в губы:
— Сними. Трусики.
Митч стягивает с моих плеч пальто, пока я расстёгиваю джинсы, стаскивая их вместе с трусиками по бёдрам и коленям.
К тому времени, как я остаюсь обнажённой перед ним, моё лоно становится таким, как ему нравится. Митч отрывается от моего рта, вперив взгляд в идеальный треугольник волос между моих ног.
— Чёрт, — выдыхает он. — Ты меня убиваешь.
Он стремительно скидывает с плеч пальто и расправляет его на ковре, не сводя с меня разгорячённого взгляда. Затем я ложусь на спину, а он накрывает меня, его узкие бёдра едва прикрыты джинсами и нижним бельём.
У него стояк, а я уже так готова принять его в себя, что почти слетаю с катушек от нужды. Вцепившись в его плечи, жду первого восхитительного вторжения, но чувствую только кончик его члена, ласкающий мои складочки. Наслаждение разливается по венам. Я приподнимаю бёдра и стоном исторгаю его имя.
— Чего ты хочешь? — урчит он у моих губ. Вот ему уж явно хочется меня помучить.
— Ты и сам знаешь, — хныкаю я.
— Ты хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью? — голос Митча нежно соблазнителен, потому что он знает — именно таким мне нравится его слышать.
— Нет, я хочу, чтобы ты трахнул меня. Сильно.
Он удивлённо откидывает голову назад. И тогда его глаза становятся дикими, а желание и голод теперь превращаются в живое, дышащее существо. Он врезается в меня, преодолевая весь путь одним толчком и попадая во все приятные точки.
Господи, как же хорошо. Но как бы мне не хотелось насладиться его полнотой во мне, я не могу. Тело мне не позволит. Оно требует удовлетворения. И Митч, как и я, лихорадочно ищет освобождения, вбиваясь в меня именно с той силой, с какой мне и хотелось.
Мы не задерживаемся ни на минуту — мой оргазм наступает первым, выжимая из меня беспомощный крик со слепящей интенсивностью. Митч догоняет меня через пару секунд, и с его губ срывается хриплый, сдавленный звук.
Насытившись, он медленно опускается рядом и плотно притискивает меня к своему боку. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он нежно целует меня, обводя нижнюю губу языком.
— Это стоило ожидания.
Я улыбаюсь, счастливо кивая, и кладу ладонь на его щетинистую щеку.
— Я люблю тебя, Пейдж, и всегда буду любить.
Чувствую, как
— Я тоже тебя люблю. Всегда любила и всегда буду любить, — выдавливаю я.
Он снова целует меня, а мне не хочется делать ничего, кроме как лежать рядом с ним в этом большом пустом доме ещё час или два.
Но звонок телефона убеждает, что этого не произойдёт. Пока он натягивает джинсы и вытаскивает его из переднего кармана, я поспешно возвращаю на место свои штаны и трусики. И как раз вожусь с молнией, когда он произносит:
— Она сказала «да». — Митч улыбается мне и одними губами выговаривает: — Мама.
В последующие минуты раскрывается вся история. План состоял в том, чтобы все — включая маму и Рэнди — приехали сюда чуточку позже будто бы для того, чтобы показать детишкам самую большую рождественскую ёлку в Джорджии. Тогда нам бы подарили дом, а Митч сделал мне предложение перед нашими семьями. Вот только затруднительное положение Эрин нарушило все планы.
И сложилось всё как нельзя лучше.
Закончив вызов, Митч глядит на меня с плутоватым огоньком в глазах.
— Что? — Тут явно что-то случилось.
— Мама говорит, что бабушкин запрет на то, что неженатым не разрешается делить комнату в её доме, не распространяется на помолвленных людей, поэтому сегодня к вам заселится новый сосед, — объявляет он, поигрывая бровями.
Испытывая головокружение от счастья, я притягиваю его голову для быстрого поцелуя.
— Сначала дом, а теперь это? Официально: это самое лучшее Рождество в моей жизни.
Митч заглядывает мне в глаза с нежностью и любовью.
— Милая, впереди у нас целая жизнь из таких праздников.
Я смаргиваю слёзы. Вот снова. Сегодня я эмоциональная развалина.
Улыбнувшись, он обрушивает на мои губы жёсткий поцелуй.
— Поедем, заберём Эрин.
*****
Забрать Эрин — это не то же самое, что купить молоко или буханку хлеба по пути с работы домой. Нет, эта задача в десять раз сложнее. Молоко и хлеб с тобой, по крайней мере, не спорят.
— Это не обсуждается, Эрин. Ты едешь с нами. — Она меня знает. Я могу быть такой же упрямой, как и она.
Эрин открывает рот, наверное, чтобы сделать то, что я сказала ей не делать, когда Митч перебивает наше перетягивание каната.
— Сейчас Рождество, Эрин. Почему бы тебе не спасти нам всем тридцать минут жизни, которых мы уже никогда не сможем вернуть. Иди переоденься и собери вещи, чтобы мы могли уехать.
— Народ, я знаю, что у вас благие намерения, но мне, честное слово, хорошо и тут.
— Митч сделал мне предложение. Ты хочешь или нет посмотреть на кольцо и другой огромный подарок, который мы получили? — Вот, как нужно вести себя с упрямыми друзьями — играть по-грязному.