Пояс шахида
Шрифт:
Эти казаки от провинциальных станичников, вечно живущих в состоянии войны, отличаются примерно так же, как лощеный солдат кремлевской РПК [6] от бойца оперативного полка, который полтора года отторчал в грязном окопе на посту прикрытия. Власти никакой они не имеют, рычагов управления и финансов — тоже, пьянствуют безбожно, живут впроголодь, а любые акции, пусть даже самые незначительные, умудряются с треском опошлять по самому последнему разряду. Летом сего года организовали демонстрацию против иноземного засилья в так называемой «чеченской слободе» — в Татарском поселке, так демонстранты по большей части оказались пьяны и, не доходя
6
Рота почетного караула.
Вот отчего потомственные порубежники, братья Бирюки, неприязненно обозвали казачий патруль «дурнями». Не любили они их, и все тут…
Истинными хозяевами Стародубовска, как, впрочем, и любых других российских городов, являются… чиновники. Суровые ребята в камуфляже, крутые «братки» в «Мерседесах», могущественные этнические диаспоры, олигархи, промышленные магнаты — это, конечно, грозная сила. Не меньшей, пожалуй, по степени значимости, формацией можно считать средней руки бизнесменов и вообще средний класс — будущее России и её социально-экономический потенциал.
Но если досконально разобраться, состояние, положение и само существование всех вышеперечисленных категорий целиком и полностью зависят от прихоти трусоватого, рыхловатого, плешивого субъекта средних лет, с хронической перхотью на лацканах потертого пиджака, неспортивным животиком и жирной, усидчивой до онемения задницей. Таков внешне в общей массе наш милый российский чинуша средней руки.
Распространяться не стану: на сегодняшний день имеется достаточно много литературы по данному вопросу, но, если кто не в курсе, просто поверьте на слово: царь природы в нашем бюрократическом государстве — именно чиновник, а не просто Человек с большой буквы. Достаточно привести статистику. Обратите внимание: наряду с тотальным сокращением вооруженных сил, ликвидацией массы госпредприятий с неизбежным увеличением армии безработных и лавинообразным разорением сельскохозяйственных образований, мы имеем следующий нонсенс: в настоящий момент личный состав корпуса российских чиновников в полтора раза превышает численность бюрократического аппарата всего СССР по состоянию на 1990 год!!!
Вы только подумайте: нас в коммуналке было пятнадцать республик, и тех рыхловатых плешивых типов, что сидели в конторке и выписывали разные справки, лицензии и разрешения, нам вполне хватало. А затем мы все разбежались по индивидуальным квартирам. Следовало ожидать, с учетом численного перевеса к центру, что бюрократический аппарат сократиться как минимум втрое, не правда ли?
А вот жбаном вас по лысине, господа хорошие! Бюрократия — это очень выгодный бизнес. Гильдия, которая фактически правит государством, — она же не сумасшедшая — разве станет она себя сокращать? Ни в коем случае…
Итак, хозяева Стародубовска (напоминаю — форпоста и оплота) — чиновники. Этакие царьки природы, которым государство дало в безвозмездное кормление великолепно отлаженный инструмент: бюрократию. Основополагающей целью пользователей этого инструмента, и вообще чиновничьим кредо, является выжимание «левых» денег из любых стандартных ситуаций, в которые достаточно часто и с роковой неизбежностью попадает каждый российский гражданин, желающий официально уладить свои дела с различными государственными органами. Ситуации эти преследуют человечка с момента выдачи его родичам свидетельства о его рождении до вручения потомкам справки о смерти. Все мы прекрасно знаем, что эти
Однако останавливаться на методологии выжимания подношений мы не станем — не наш профиль, а вернемся к ситуации в Стародубовске.
Денег у казаков нету. Нищее наше казачество — смотри выше. Помимо лозунгов, гнутых пальцев с гонором великим, да скандала с оскорблениями, чиновный царек поиметь с казака не может ровным счетом ничего. Ты ему — намек на обязательное подношение, он тебя — матом и кулачищем в глаз. Хорошо, шашки догадались отнять! Если же вдруг случится казус — «подмажет» кого-то казак, так ведь он потом будет на каждом углу бить себя ногой в грудь и орать, что купил такого-то статского с потрохами. И всякий раз при встрече грубо тыкать этому статскому: я тебе заплатил, так что ты шишку из себя не корчи, рот закрой и помогай как можешь.
А вот у чеченской диаспоры денег — немерено. Она готова эти деньги вкладывать в любой доходный бизнес и имеет обыкновение по поводу своих вложений соблюдать конфиденциальность. Чиновник, вступивший в негласное соглашение с диаспорой, может быть уверен, что предметом досужих сплетен данное соглашение никогда не станет. Кроме того, в отличие от неотесанных казаков, диаспора умеет «делать уважение»: окружить нужного человека мнимым почетом, приятной дружественностью и дарить его поистине кавказским гостеприимством.
Вот потому-то Казачий рынок нашего форпоста, как, впрочем, и все остальные предприятия частной торговли Стародубовска, «под диаспорой». Внешние пропорции в норме: ваххабитских лозунгов нету, боевики с зелеными повязками по базару не шарахаются, реализаторы набраны из славян, получают неплохо и стараются на совесть. Продукция оптом скупается на корню у мелких производителей, а кто желает торговать самостоятельно— нет проблем! На тех же условиях, каковые были продиктованы братьям Бирюкам… Жаловаться? Извольте. Все законы соблюдены, в соответствующих надзорных и исполнительных органах все «заточено», «подмазано» и «пробито».
И завершающий штрих всего этого маразма, этакий верхний череп в «Апофеозе войны»: казачий патруль по охране общественного порядка на рыночной площади. Чего они тут ходят, спрашивается? Скажу — только не падайте в обморок. В городе-то прекрасно знают, чей рынок. Потому местные нацболы [7] иногда балуют: могут наскочить, палатки раскидать, попинать какого-нибудь чернявого на скорую руку. Вот казачки и следят, чтоб беспорядков не было…
В кармане фуфайки Севера нежно запищал мобильник. Воровато зыркнув по сторонам, наблюдатель шмыгнул обратно в лабаз. Мобильный телефон у сельского бородатого казачины — это неправильно. Если кто посторонний вдруг заметит, могут возникнуть дурные вопросы.
7
Национал-большевики. Весьма популярное в Приграничье движение.
Притворив за собой дверь, Север ткнул кнопку и буркнул:
— На приеме!
— Это не рация, — напомнил образовавшийся на том конце линии Сыч. — Чего встопорщенный? Ты вышел, а тут я звоню, да?
— Точно. Не совсем кстати.
— А ты совсем не выходи…
— А я не робот! — напомнил Север.
— А ты — в бутылку, — флегматично посоветовал Сыч. — А если по большому — докладывай, чтоб знали.
— Детский сад, — констатировал Север.
— Конспирация, — поправил Сыч. — К тебе давешняя «девятки» пошла. Есть просьба: постарайся, чтоб не как вчера.