Пояс шахида
Шрифт:
— Молодец, Сережка, — тихо порадовалась мать — Так держать…
На подготовительном этапе судьба была удивительно благосклонна к самообучающемуся юному партизану: за год сделал все, что планировал, с легкостью поступил в МГИМО и всего лишь трижды угодил в ситуацию из разряда «попал», да и то все три случая имели смягчающее обстоятельство с пометкой «едва не…».
Первый инцидент полупопадального свойства: в процессе второго инцидента едва не «спалился» перед матушкой.
— Как водичка?
— Норма. Двадцать три градуса.
— А они хоть хлорируют ее? Сейчас столько
— Ну что ты, ма, — конечно, хлорируют!
— А ты чего запыхавшийся такой? Случилось чего?
— Я только что в пять заходов проплыл километр брас сом, ма! Запыхавшийся… Кстати, для справки — я телефон в раздевалке оставляю, плаваю без него. Без телефона по чему-то удобнее! Ты меня поймала, потому что как раз пришел полотенце взять… Ты что — контролируешь меня?
— Да так… Что-то сердце кольнуло — нехорошо так…
— Все нормально, ма, если начну тонуть — вытащат, тут каждый третий — мастер спорта по плаванию. Сейчас три захода по десять минут — парилка, фиточай, и через ча сок буду дома. Сердце кольнуло — валидол прими. Бывай…
Отключил телефон, напряженно задумался: а бассейн ли сегодня вообще? Контрольный звонок — новость, до сего момента прецедент такого рода места не имел и необходимость в четком знании расписания отсутствовала А ведь это — своего рода алиби, пренебрегать нехорошо.
— Надо будет выучить. А то этак недолго и в историю угодить…
И, сунув мобильник в карман, ещё разок навернул по личику одному из клиентов — крепкий попался, ненатурал куев, не желал добросовестно отключаться.
— Н-на! Ух, уроды! Развелось вас в последнее время — отстреливать, что ли, некому?
Мать позвонила на завершающей стадии разборки, случившейся ввиду неправильной оценки пассажиров. На ближних подступах к Комсомольской голосовали двое приличных мужланов, один с портфелем кожаным, второй вообще — в плеши и очках. А по дороге мужланы оказались теми самыми товарищами, коих так не любил незабвенной памяти кукурузный Генсек: [26] сначала просто приглашали прогуляться с ними в «Голубой огонек», а потом целенаправленно начали щупать — разом, справа-сбоку и с тыла.
26
Специально для двинутых «Клинским» тинейджеров эти звери никакого отношения к гомосекам не имеют, просто названия похожи
Пришлось остановить машину и принять бой, защищая мужицкое реноме. А гомопеды оказались физически развитыми, дрались неслабо и даже пытались применить против сладенького несговорчивого юноши хромированную гантелю весом в полтора кило — она покоилась в портфеле, в паре с другой, утраченной при резком открывании портфельного замка в обстановке неосвещенного, лениво погружавшегося в сумерки шоссе.
Другому объекту посягательств, не столь подготовленному в единоборческом плане, пришлось бы несладко: Сергей успел молниеносно отпрянуть в сторону, гантелька свистнула у самого виска и намертво отсушила левое плечо. Сражался правой рукой и ногами, от боли озверел и в финале вполне готов был этой самой гантелькой проломить
А тут — звонок. Правильно говорят в народе: сердце матери — вещун.
Прибыв домой, Сергей втихаря сделал ледяной компресс на ушибленное плечо, пробежал взглядом по расписанию и обмер: вот он, приятный ветерок просвистевшего над глупой башкой шального снаряда! Аккурат сегодня, с девяти до одиннадцати вечера — эн эл пи. Дисциплина, конечно, экстравагантная и весьма неординарная по нашим российским меркам, но… плавать брассом там не заставляют!
— Кретинос натуралес, — прошипел Сергей, но, при смотревшись к расписанию, несколько смягчил классификацию: — А расписание составил толково. Значит, про сто — недоумок.
Матушка просто перепутала колонки — «НЛП» размещалось как раз напротив «бассейна». А толковость расписания состояла в элементарной опечатке: рядом с бассейном красовались три «звездочки», предназначенные для растяжки и дыхательной гимнастики цигун, которые необходимо было выполнять ежедневно. Просто ляпнул не то, и все тут. То есть, если бы вдруг матушка обнаружила неточность, можно было бы, как выражаются дети рабочих, «отмазаться».
— Мелочей в нашем деле не бывает, — сделал вывод саморазвивающийся партизан. — И каждую ошибку, если сильно постараться, можно использовать во благо…
Последний инцидент зачислять в совсем уж неприятные не стоит, а по большому счету, может быть, следует отнести к разряду мимолетных капризов его величества Случая, который правит миром.
Как-то вечерком Сергей благополучно высадил очередного «левого» пассажира на Сущевском Валу, прокатился к Рижскому, скромно обозначив через тонированное стекло «фак» банде «лицензионных» таксеров, оккупировавших подступы, и, не найдя в радиусе безопасного удаления ни одной томящейся в ожидании фигуры, направился к проспекту, чтобы ехать домой.
Не успел разогнаться, глядь — в двадцати метрах от светофора торчит дамочка и зазывно ручонкой машет.
— Ну, мать, нашла ты место, где голосить! — недовольно пробурчал Сергей, подражая интонациям записных московских таксистов (пока изучал сферы раздела — не одну сотню у.е. прокатал на такси, тут поневоле интонации запомнишь!).
А проблема была в том, что фонари уже включили, светло — как днем, и совсем рядом, за углом — «лицензионные». То есть «спалиться» — как два пальца в пепси обмакнуть!
— Нештатная ситуация — тоже неплохо. Проверяем работоспособность системы в условиях повышенного риска…
Воровато оглянувшись, Сергей резко затормозил, распахнул дверь и нарочито спокойно бросил:
— Прошу.
Дамочка, заторможенно двигаясь, принялась размещаться на заднем сиденье. При ближайшем рассмотрении оказалось, что ей едва за двадцать, прическа — «взбесившийся еж», одета с ног до головы в просторный джине, скрывающий формы, и фонит от неё хорошим ликером, коньяком и шоколадом, как от свежепропитанного торта. Едва дождавшись, когда конечности дамочки оказались вне проезжей части, Сергей захлопнул дверь, выскочил на проспект и припустил вниз по улице. Сами понимаете — ни о каких предварительных торгах речи быть не могло, ситуация не располагала.