Пояс шахида
Шрифт:
— Минутку, — Седой достал мобильник, ткнул номер и задал кому-то странный вопрос: — Контакты?
Выслушав ответ, Седой нехорошо цыкнул зубом, уложил мобильник в карман плаща и вдруг дернул Сергея за правую руку.
Рука безвольно выскользнула из кармана, зажатые в пальцах пакетики упал на пол.
— Новый этап, — сердито буркнул Седой, поднимая пакетики и рассматривая их на свет. — Руки!
— Что?
Смысл команды с первого раза понят не был. Сыч ухватил Сергея за руку, рывком закатал рукав.
— Что вы себе…
— Молчать! Вторую.
Локтевые сгибы юноши были чисты.
— Первая доза, —
— Не ваше дело! Вы что — «Скорая помощь»?
— Господи, Сережка… — губы матери затряслись, лицо исказила гримаса отчаяния. — Что же ты… Я для тебя… А ты…
— Ма — перестань! Это, в конце концов…
— Молчать! — грубо рявкнул Седой. — Сдохнуть желаешь — вперед. Хозяин — барин. Ты — здоровый, сильный мужик, почти готовый воин. Сила есть, ума — палата, деньги есть. Можно бороться, можно решать любые проблемы. Но! Но ты хочешь жрать «дурь». Вперед! Мы скоро уедем, ты — сдохнешь. Мать останется одна. И вся эта нечисть останется — они только порадуются, что ты сдох. Хату вашу отберут, мать твою опять трахнут во все дыры…
— Прекратите!!! — пронзительно вскрикнула мать.
— Убью, гад… — тихо пообещал Сергей, замедленно бросаясь к Седому и пытаясь вцепиться в горло.
Ну и получил, разумеется — не отходя от кассы. Дали по репе, дали по жопе, водворили на кровать в его комнате и ещё дали указание.
— Завтра — «развод» с Концерном. Бабу они за человека не считают, поэтому Ирину не берем. Ты нам нужен завтра — в здравом уме, с ясными глазами. Нейролептики не принимать, спиртное не пить, про наркоту вообще не говорю. Если глаза ясными не будут, мы «стрелку» перебьем, тебе ввалим зипдюлей по первое число, свяжем, сунем в холодную ванну и будем держать, пока не прояснеешь. Это понятно?
— Понятно…
— И вид у тебя, ублюдок ты вафельный, должен быть уверенный. Если уж тебе по фую и подыхать собрался, так будь мужиком, напоследок сослужи матери хорошую службу. Это за тобой, пи…да ты с ушами, она помчалась на край света. Это из-за тебя, уродец ты недоделанный, она попала в такую передрягу. Я понятно излагаю?
— Понятно… — хамство Седого было не более чем не хитрым педагогическим приемом — Сергей это сразу просчитал. Но что-то в его словах заставило юношу крепко на морщить лобик. Проклюнулась вдруг некая рациональная идея… — Я буду в форме — можете не сомневаться…
Ночь Сергей не спал. То ли дал о себе знать резкий отказ от транквилизаторов, то ли вредный Седой всколыхнул нечто в израненной душе юноши — определенных выводов так и не сделал, хотя ворочался всю ночь, силясь разобраться в этом своем новом состоянии, наполненном какой-то безотчетной тревогой и странным предвкушением чего-то необычного. Не разобравшись, забылся на часок перед самым рассветом, пожелав себе увидеть сон про массовые казни лиц кавказской национальности мужского пола в возрасте от шестнадцати до пятидесяти лет. Желательно цветной.
Сон не показали, но, проснувшись поутру, Сергей вдруг, как в раннем детстве, в новогоднее утро, почувствовал, что сегодня ему подарят нечто замечательное. Нечто из ряда вон. Например, возможность героически умереть с пользой для дела…
Седой и его головорезы не пожелали вот так с ходу общаться с представителями Концерна. В назначенное время на встречу не явились, чего-то вычисляли,
Наконец, пересеклись где-то у черта на куличках, то ли в Южном Чертанове, то ли в Западном Бирюлеве. Сергей в этих краях никогда не бывал и в обстановке ориентировался слабенько — помнит лишь, что встреча происходила в Каком-то небольшом кафе у железнодорожного моста, к которому вела единственная дорога, ловко заблокированная невесть откуда взявшимся «КамАЗом» сразу после их проезда.
Общались от силы минут десять — все это время Сергей сидел истуканом, непрерывно фиксируя взглядом крепкую шею породистого бородача в папахе из серебристого каракуля, в суть беседы не вслушивался и ждал, когда же начнут стрелять.
Бородач был главным с вражьей стороны. Как начнут стрелять — надо броситься через столик и душить. Только не как вчера Седого, а чуть резче — сейчас он это сможет.
Бородач был сердит, держался надменно, и вообще, походил на сказочного царя, снизошедшего до встречи со своими неблагодарными холопами, осмелившимися чего-то там требовать от самодержца. Ща, гляди — посохом в пол вдарит, в окно шарахнет молния и от холопов останутся хорошие угли для барбекю.
Однако хоть «царь» и пыжился вовсю, но под свинцовым взглядом юноши несколько раз неуютно поежился, а в конце даже заметно покраснел от досады. Видимо, никак не мог взять в толк, в чем особенность этого недетского взгляда.
Особенность же была проста до чрезвычайности и потому, видимо, глубокому анализу не подлежала.
Глаза — зеркало души. В глазах, при наличии некоторых навыков, можно прочесть многое, чего индивид не желает говорить или показывать. Когда люди общаются и чего-то хотят друг от друга, глаза отражают массу эмоций, меняющихся в зависимости от результатов общения: интерес, удовольствие, гнев, презрение, радость и так далее.
А в замороженном взгляде юноши ничего не менялось и не читалось вовсе. В самом деле — что можно прочесть в фотоэлементах электронного пулемета, запрограммированного на открытие огня по любой цели, пересекающей линию охраны? Вы можете сидеть сбоку, изучать эти фотоэлементы хоть целую вечность, грозить им всеми карами мира и шептать самые ласковые слова… но как только вы решите, что добились своего, и вторгнетесь в контрольный контур, электронная цепь замкнется и вас разнесет в клочья разрывными пулями…
Цепь не замкнулась — стрелять почему-то не стали. В конце беседы Седой сказал:
— Наши с тобой проблемы — это наши проблемы… А эту семью не троньте. Вообще, забудьте о них.
— Конечно, дорогой, конечно… — «царь» усмехнулся и взмахнул четками. — Я сказал — мое слово закон.
— На, гляди, — Седой «законом» не удовлетворился, достал из кармана два листка, испещренных убористым печатным шрифтом, и бросил на стол.
Сергей впервые за все время беседы проявил интерес: отпустил взглядом шею «царя», мельком глянул на листки. Взгляд выхватил из общего петитного массива названия населенных пунктов, набранные зачем-то жирным шрифтом: Ставрополь, Краснодар, Владикавказ, Минводы, Махачкала, Кисловодск, Волгоград, Элиста, Красноярск, Новосибирск, Одинцово, Тверь…