Пояс шахида
Шрифт:
Леха, однако, и в самом деле обернулся быстро — спустя три минуты притащил откуда-то в новеньком пакете снедь, напиток и посуду: шмат сала, колбасу, лук, вареные яйца, полбуханки хлеба, бутылку «Черноголовки» и целую упаковку одноразовых пластиковых стаканчиков.
— На голодняк пробило, — смущенно признался хозяин квартиры и, кивнув на водку, добавил: — Это вам. Я сам не того… ну, короче, вы в курсе. Насчет гепатита все ништяк — пластик, типа…
— От соседей? — догадался Антон, наблюдая, как хозяин раскладывает на столе трофеи.
— Ага, — Леха рванув
— А че гудят в «рабочее время»? — с напускной строгостью полюбопытствовал Антон, присаживаясь на краешек табурета и придирчиво осматривая бутылку.
— Че гудят? Че гудят… А! Пацаны неслабый «скачок» влепили, — Леха насчет «рабочего времени» понял буквально. — Теперь неделю будут зависать. Второй день квасят, телок навели — добрые… Бабу хотите?
— Нет, спасибо, как-нибудь потом. Ну, за удачу…
Антон махнул свою сотку — внешние признаки на бутылке не обманули, водка оказалась фабричной. Мо последовал примеру командира. Закусили, из вежливости подождали немного, дав хозяину утолить голод. Совсем отказываться от стола нельзя — в данной среде сей жест может быть истолкован превратно.
— Давай помаленьку к делу, — Антон достал блокнот с ручкой, освободил место на столе. — Ты тут недавно в суде был… Набросай-ка план зала заседаний.
— Запросто, — Леха с готовностью вытер руки об одежду, взял ручку и вдруг призадумался: — А че за дела, вообще? На кой вам зал?
— А Шило сказал — ты правильный пацан, — осуждающе покачал головой Антон. — Ты че застремался?
— Я Шило по жизни уважаю, — сообщил Леха. — И вас — тоже. Но втемную наводить не буду. Мало ли какая обратка потом обломится?
— Они говорят одинаково, — заметил Мо. — Они родственники?
— Я че-то не догоняю, пацаны, — расплывчато улыбнулся Леха. — Об чем базар?
— Нет проблем, братишка, — не стал упираться Ан тон. — Слушай сюда…
Сказка про маяковые шарики Леху впечатлила. Уставившись в заклеенное газетами окно, он мечтательно улыбнулся и начал дрыгать ногой в такт разухабистому соседскому музону, сотрясавшему стену.
— Схему, — напомнил Антон, выждав с полминуты.
— А, схему… Да, запросто, — Леха придвинул к себе блокнот, начал чертить неожиданно сильными, уверенны ми штрихами. — Запросто… Заготовка — отпад, пацаны. Клево. И че раньше никто не допер?
«Потому что мозги в другую сторону работают, — мысленно ответил Антон, наблюдая за проступавшей на листке схемой. — Да и, между нами, заготовка — дрянь. Куча лишний телодвижений, масса возможных свидетелей, большой риск „засветиться“ перед конвоем…»
— Готово, пацаны, — гляньте, — Леха протянул блок нот Антону и принялся пояснять, где чего нарисовал.
— Откуда чертежные навыки? — полюбопытствовал Антон — схема вышла на диво толковой и аккуратной.
— Чертежные кто? А, навыки… Ну, учился в проект ном, два курса… Нормально?
— Нормально, — Антон, бегло ознакомившись со схемой, сурово пригорюнился. — Вот, блин, и нате вам!
— Не понял? — озаботился Леха. — Че-то не так?
— Нет,
Задав несколько вопросов, Антон удостоверился, что Леха ничего не путает, уточнил расстояния и пришел к выводу, что опасения его не просто подтвердились, а усугубились на порядок.
Клетка с подсудимыми располагалась слева, отстояла от несущей стены на полтора метра и таким образом для стрелка на ближнем к ней окне находилась практически полностью в мертвой зоне.
Значит, обоим придется садиться на дальнее окно. А это нехорошо. Более того — это неправильно. Какая бы прочная рама ни была, она может не выдержать тяжести двоих, и стекло посыплется до открытия огня, что частично скрадывает фактор внезапности (примерно пару секунд: стрелкам нужно сориентироваться и разобрать цели). Кроме того, по «стволу» на окно — это здорово, это две разнесенные по фронту цели для конвоя. Две цели плюс ещё пару секунд, чтобы пометаться взором по фронту, мучительно соображая, куда стрелять в первую очередь. А двое вместе на одном окне: одна цель. Соображать не надо, дай навскидку очередь — и всех делов. Грустно!
А теперь ещё одна деталь — в свете образовавшихся лишних секунд. Это ведь только товарищи из конвоя к ситуации не подготовлены и некоторое время будут лихорадочно соображать, что за беда на них свалилась. А товарищи в клетке как раз наоборот: они побывали в стольких передрягах, что и соображать ничего не будут — рефлексы сработают. Как только стеклышки посыпятся, тут же рухнут за барьер или стоящие перед клеткой скамейки. Тогда по две пули на брата будет недостаточно: придется на ощупь прострачивать каждый сантиметр лакированного дерева, не видя при этом результата.
В этой связи небезынтересны вопросы: какова высота и толщина барьера, не обит ли он изнутри железом (мало ли?), какое приблизительно расстояние между прутьями решетки и, вообще, как этот барьер располагается — за, перед решеткой либо с обеих сторон.
— Клетку отдельно нарисуй, — Антон перевернул лист и протянул блокнот Лехе. — Если барьер есть, постарайся точнее изобразить: мне нужно знать, как он расположен, толщина и вообще…
— Запросто, — Леха взял блокнот, на миг задумался. — Барьер… А на кой вам барьер? При чем тут барьер?
— На всякий случай, — Антон пожал плечами — с ходу не нашел вразумительного объяснения. — Тебе трудно?
— Не-а, не трудно. Только я не въехал, на кой вам барьер…
— Я тоже не въехал, — застенчиво признался из коридора донельзя прокуренный голос.
— Ну вот — началось, — досадливо нахмурился Антон, рассматривая невесть как возникшего в прихожке мужика. — А так все было хорошо!
Мужик был средних лет, коренастый, коротко стриженный, одетый в добротную кожанку и производил впечатление бывалого дяди. Неприятно удивила внезапность появления бывалого: по идее, когда он открывал входную дверь, должен был образоваться заметный сквознячок, на который наши парни наверняка бы обратили внимание.