Повторная помощь
Шрифт:
– Умелый и энергичный политик – такая порода людей практически неизвестна в галактике, – заметил Хэвиланд Таф. – Может быть, мне стоит взять у Крегора Блэксона соскреб для клеточного фонда «Ковчега».
– Вы опережаете события.
– Конец этой истории ясен. Хотя здесь и вмешался фактор тщеславия, я рискну предположить, что мои скромные усилия в области экоинженерии принесли плоды, а энергичная реализация моих предложений Крегором Блэксоном положительно сказалась на его репутации.
– Он назвал это Тафовым Расцветом, – сказала Толли Мьюн, скептически скривив рот. – Репортеры подхватили этот термин. Тафов Расцвет, новая золотая эра С'атлэма. В скором времени на стенах
– Принимаю ваш комплимент с должной признательностью, – отозвался Таф.
– К счастью для меня, Расцвет уже был в полном разгаре, когда показали «Таф и Мьюн», задолго до того, как я предстала перед судом. Крег каждый день превозносил вашу гениальность в программах новостей, заявляя миллиардам людей, что с нашим продовольственным кризисом покончено навсегда, – Начальник порта пожала плечами. – Так что он сделал из вас героя, в своих собственных интересах. Иначе было невозможно, если он хотел занять место Джозена. В результате и из меня сделали героиню. Все это сплелось в один огромный идиотский узел – ничего подобного вы наверняка не видели. Я не буду вдаваться в подробности. В итоге Толли Мьюн была оправдана и с триумфом восстановлена в должности. Джозен Раэл был опозорен, осужден всеми политиками и вынужден уйти в отставку. Вместе с ним ушло больше половины членов Высшего Совета. Крегор Блэксон стал новым лидером технократов и вскоре победил на выборах. Сейчас он Первый Советник. Бедняга Джозен два года назад умер. А о нас с вами слагают легенды, Таф мы теперь знамениты, черт возьми, не меньше, чем все это романтические пары древности – ну, вы же знаете, Ромео и Джульета, Самсон и Даниил, Содом и Гоморра, Маркс и Ленин.
Дакс, устроившийся на плече Тафа, испуганно зарычал. Крохотные коготки проткнули ткань комбинезона и воткнулись в кожу. Хэвиланд Таф моргнул, поднял руку и погладил котенка, успокаивая.
– Начальник порта Мьюн, вы улыбаетесь, в вашей истории, похоже, должен быть хотя и банальный, но все же вечно популярный счастливый конец, однако же Дакс встревожился, как будто внутри у вас все кипит, несмотря на внешнее спокойствие. Может быть, вы опускаете какую-то важную часть своей истории?
– Только одно замечание, Таф, – сказала Толли Мьюн.
– Несомненно, так. Чтобы это могло быть?
– Двадцать семь лет, Таф. Вам это о чем-нибудь говорит?
– Несомненно, так. Перед тем, как я начал проводить свою экоинженерную программу, ваши расчеты предсказывали, что через двадцать семь стандарт-лет на С'атлэме наступит массовый голод из-за быстрого роста населения и истощения продовольственных ресурсов.
– Это было пять лет назад, – сказала Толли Мьюн.
– Несомненно, так.
– Двадцать семь минус пять?
– Двадцать два, – ответил Таф. – Полагаю, это упражнения в элементарной математике имеют какой-то смысл?
– Осталось двадцать два года, – сказала Начальник порта. – Да, но это было до «Ковчега», до того, как гениальный экоинженер Таф и бесстрашная «паучиха» Мьюн все устроили, до чуда хлебов и рыб, до того, как отважный Крегор Блэксон провозгласил Тафов Расцвет.
Хэвиланд Таф посмотрел на котенка, сидевшего у него на плече.
– Я слышу в ее голосе саркастические нотки, – сказал он Даксу.
Толли Мьюн, вздохнув, достала из кармана коробочку с информационными
– Вот вам, любовь моя, – сказала она и бросила ее в Тафа. Таф поймал коробочку своей большой белой ладонью и ничего не сказал.
– Здесь все, что вам нужно. Прямо из банка данных Совета. Совершенно секретные документы, разумеется. Все сообщения, все прогнозы, все анализы, и это только для вас. Понимаете? Вот почему я вела себя так необычно и вот почему мы возвращаемся на «Ковчег». Крег и Высший Совет решили, что наш роман – самое удобное прикрытие. Пусть миллиарды зрителей информационных программ думают, что мы занимаемся сексом. Пока они рисуют себе красочные картины, как Пират и Начальник порта штурмуют новые рубежи секса, они не станут раздумывать о том, что мы хотим предпринять на самом деле, и все можно проделать тихо. Нам опять нужны хлеба и рыбы, Таф, но на этот раз на блюдечке, понимаете? Такие у меня инструкции.
– О чем говорит самый последний прогноз? – спросил Таф ровным, бесстрастным голосом.
Дакс поднялся, испуганно зашипев.
Толли Мьюн отпила глоток пива и откинулась в кресле, закрыв глаза.
– Восемнадцать лет, – сказала она. Сейчас она выглядела на все свои сто лет (обычно ей давали не больше шестидесяти), и в голосе звучала бесконечная усталость. – Восемнадцать лет, – повторила она, – и отсчет уже идет.
Толли Мьюн отнюдь не была неискушенной женщиной. Прожив всю жизнь на С'атлэме, с его огромными континентальными городами, миллиардами жителей, башнями, уходящими на десять километров в небо, глубокими подземными поселениями, гигантскими орбитальными лифтами, она была не из тех, кого можно поразить одними лишь размерами. Но в «Ковчеге» есть что-то впечатляющее, думала она.
Она почувствовала это сразу же, как только они приблизились к звездолету. Под ними с треском раскрылся огромный купол причальной палубы, Таф провел «Свирепый Степной Ревун» вниз, в темноту, и посадил его среди челноков и дряхлых звездолетов, на круглую посадочную площадку, приветственно засветившуюся слабым голубым сиянием. Купол над ними закрылся, и на палубу начал поступать воздух; чтобы быстро заполнить такое большое помещение, он накачивался с ураганной силой, шипя и завывая. Наконец, Таф открыл люк и свел Толли Мьюн вниз по изысканно украшенному трапу, спускавшемуся из пасти львинолета, словно позолоченный язык. Внизу их ждала маленькая трехколесная тележка. Они миновали группу безжизненных кораблей; некоторые не были похожи ни на один из звездолетов, которые за свою жизнь начальник порта перевидала немало. Таф ехал молча, не глядя ни вправо, ни влево, на коленях у него мягким меховым комочком лежал Дакс и мурлыкал.
Таф отдал в ее распоряжение целую палубу. Тут были сотни жилых кают, компьютерных станций, лабораторий, коридоров, гигиенических пунктов, залов для отдыха, кухонь – и ни одного жильца, кроме нее. На С'атлэме в доме таких размеров жили бы тысяча человек, причем в квартирах поменьше, чем чуланы на «Ковчеге». Таф отключил на этом этаже гравитационную установку: он знал, что Толли Мьюн предпочитает невесомость.
– Если я вам понадоблюсь, вы найдете меня на верхней палубе, – сказал он ей. – Я намереваюсь обратить всю свою энергию на проблемы С'атлэма. Мне не нужны ни ваши советы, ни ваша помощь. Не обижайтесь, Начальник порта, но я на горьком опыте убедился, что подобная помощь не нужна и только меня отвлекает. Если существует решение ваших проблем, то я скорее найду его сам, своими силами. Я запрограммирую для вас приятное путешествие к С'атлэму с его «паутиной» и надеюсь, что когда мы прибудем, я буду в состоянии устранить ваши затруднения.