Повстанец
Шрифт:
Вот сейчас колонна выйдет из-за поворота, и можно будет их останавливать… А это что такое? Знакомая полицейская машина выскакивает мне навстречу. Что за бред? Где эта дрянь взялась? А может, у меня галлюцинации? Нет, Ленус тоже привстал и смотрит на полицию с открытым ртом.
Нас не заметили: автомобиль круто развернулся и встал посреди дороги. Открываются дверцы… Их всего двое? Очень интересно… Ну, у одного автомат, но второй-то с пистолетом. Даже из кобуры не вынул.
— Ты г-г-грузовики видел? — это тот, что с автоматом.
— Н-ну видел! — а это уже второй.
— Ща стопнем и к-к-капусты срубим!
Да они же пьяные! Мать моя женщина! Из-за пары пьяных полисов, которым не хватает на очередную бутылку, все может сорваться? Ну уж нет! Я решительно поднимаюсь
Из-за поворота показывается морда первого грузовика с притушенными фарами. Полис решительно машет им автоматом. В эту же секунду у меня в ухе оживает наушник рации: «Конвой» вызывает «Друга». Мы влипли, прием». — «Вижу, „Конвой“. Не дергайся, сейчас все уладим, прием», — цежу я, прижимая пальцами правой руки ларингофон к горлу. «Постарайся», — слышится в ответ.
Расстояние между грузовиком и полицией стремительно сокращается. Полиса и не думают убираться с дороги, и первая машина начинает тормозить. Я уже на достаточном расстоянии, чтобы не промахнуться. Да и стражи порядка как на ладони — их освещают фары грузовика. «Конвой», это «Друг», вруби дальний на несколько секунд, прием». Тут же фары переднего грузовика включаются на полную мощность. Автоматчик пытается заслониться руками от яркого света, а его напарник, похоже, не понял, что вообще произошло. Нажимаю на спусковой крючок. Пистолет дергается в руке и с легким щелчком выплевывает из себя первую порцию свинца. Куда-то вправо летит отработанная гильза. Пуля попала в голову — я как в замедленной съемке вижу брызнувшую во все стороны жижу из крови и мозгов. Полицейский начинает медленно валиться на землю. Поворачиваюсь и навожу пистолет на второго. В это время рядом со мной раздаются два сухих щелчка. Ленус. Стрелял он. Первая пуля явно ушла в белый свет, зато вторая попала полицейскому в грудь. Он ничком падает на дорогу.
— Молодец Арнус! — хвалю я товарища. — А теперь возьми четырех человек, прибери с дороги трупы и откати в овраг машину. Да оружие и патроны не забудь собрать! Все ясно?
Начало положено — теперь резня пойдет по всей стране. Я, конечно, понимаю, что такая откровенная глупость могла случиться где угодно и с кем угодно, понимаю, что часть наших подразделений должна была нарваться на подобные неприятности, если не на худшие, но почему-то мне кажется, что первую кровь пролил именно я.
— Так точно, — угрюмо отвечает Ленус, поворачиваясь к нашим мальчишкам: — Ты, ты, ты и ты — за мной.
Здесь полный порядок — можно идти к конвою. Я отворачиваюсь от полицейской машины и медленно подхожу к кабине первого грузовика. Дверца приоткрыта, на подножке стоит паренек лет восемнадцати и во все глаза смотрит на меня. Я, наверное, кажусь ему монстром. Таким маленьким монстром, завернутым в армейскую плащ-палатку.
— Закрывай дверь, — бросаю я ему и, когда он следует моему совету, вспрыгиваю на подножку. — Сейчас дорогу буду показывать. С полисами вам теперь общаться незачем.
Он молча кивает и переключает передачу. Грузовик трогается. Я смотрю на дорогу: полицейскую машину уже откатили с проезжей части и толкают к оврагу. Почти сразу мы поворачиваем направо, и место моего преступления скрывается с глаз.
До восхода остались считанные минуты. Небо уже посветлело и готово принять нарождающееся солнце. Все еще прохладно, но я привык мерзнуть этой ночью. Благо не долго осталось: сейчас здесь будет очень жарко.
Подъем в части должен производиться в шесть тридцать, а сейчас пять пятнадцать. Таким образом, у меня есть в запасе около часа, чтобы захватить этот чертов склад.
Мои бойцы нервно зевают и до боли в руках сжимают новенькие автоматы. Ничего, пусть привыкают. Им с этим оружием еще не один день придется бегать. И стрелять из него тоже придется… Сейчас, в свете нарождающегося дня, наша авантюра кажется мне форменным безумством. Дети с оружием. Дети. На что мы надеемся? Ведь как только станет
— Господин командор!
— Чего тебе?
— А когда…
— Отставить, — шикаю я на не в меру разговорчивого мальчишку. — Приказ будет отдан своевременно. Предыдущий приказ наблюдать за противником еще никто не отменял!
Действительно — чего я тяну резину? Детям уже не терпится помахать оружием. А меня поджимает время. Пора начинать. Боги, что я делаю?
— Приготовиться! Сначала вхожу в КПП я. За мной следует первое отделение. Дальше — согласно полученным инструкциям. Вопросы есть?
Отрицательно качают головами. Ну и черт с ними. Пора выдвигаться. Сбрасываю на землю плащ-палатку и под прикрытием кустов подбегаю к забору. Вот он: бетонный, шершавый, холодный, с множеством мелких выбоин. Сколько же подкованных солдатских сапог бились об него в этом месте, когда их хозяева возвращались из самоволки?
Стараюсь прижаться к забору как можно ближе и начинаю осторожно продвигаться в сторону КПП. Вот уже видна обшарпанная дверь. Теперь нужно успокоиться. Черт! Как же сердце колотится-то… О чем это я? Ага! Полностью успокоиться. Я сейчас подползу к двери, благо нижняя ее часть металлическая и меня никто не сможет увидеть, а потом тихонько попробую ее открыть. Если дверь открывается — тогда полный порядок. Если нет — тогда придется стрелять в засов. И очень хорошо, если я угадаю, где он, этот самый засов, находится.
Дверь подалась сразу. Хорошо. Разгильдяи даже не заперли ее на ночь. Вот за это они сейчас и поплатятся: любая халатность должна быть наказана. И если в качестве карающей десницы выступлю я, то от этого она, десница, не станет менее строгой.
Отползаю назад и замираю. Мне очень не хочется сейчас врываться на КПП и убивать этих мальчишек. Знаю, что с ними должен находиться еще и офицер, но мальчишки… Ко всем чертям! Хватит ныть! Ты сегодня уже убил человека. И ничего. Даже не поморщился, а тут решил философию развести? Твои бойцы, между прочим, сейчас на тебя смотрят. Смотрят и уже подумывают о том, что командир уже тривиально сдрейфил. Пора что-то делать, иначе…
Резко поднимаюсь на ноги. Секунда — и я у двери. Распахиваю ее правой рукой. В левой уже взведенный «люгер» с глушителем. Сегодня я почему-то решил взять именно его. Да он тяжел, и отдача у него сильнее, чем у «вальтера», но точность боя намного выше. Кроме того, я всегда тяготел именно к этому пистолету. Пожалуй, даже не смогу объяснить почему.
Взгляд влево — окно, выходящее к воротам, но изнутри. Никого. Теперь вправо. Вот они: четверо солдат и офицер. О чем-то разговаривают, сгрудившись у стола. Похоже, что один из них что-то рассказывает остальным. Нас разделяет только стекло. Поднимаю руку с пистолетом на уровень глаз и нажимаю на спусковой крючок. Выстрела нет. Есть сухой щелчок. Осечка! Дерьмо собачье! Судорожно передергиваю затвор, бракованный патрон летит вправо и ударяется о стекло. Головы пяти человек повернуты ко мне. В глазах удивление. Они еще ничего не поняли. Опять вскидываю руку и стреляю. На этот раз к звуку щелкнувшего затвора добавляется легкий свист глушителя. Стекло со звоном разбивается. Один из солдат бросается к автомату. Выстрел. Мальчишка падает на пол с простреленной головой. Я редко промахиваюсь в закрытом помещении.