Шрифт:
Пролог
Последние взрывы отгремели, и мы все остались при своих. Я понимал, что это тупик. Понимал это и командир правительственных частей, атакующих нас вот уже третью неделю в этом проклятом ущелье. Но у него в отличие от меня было одно существенное преимущество: боеприпасы и свежих людей ему подвозили регулярно. Мои же люди выдохлись настолько, что засыпали прямо в окопах. Плевать они хотели на высокие идеи. А я ничего не мог с этим поделать. О боеприпасах вообще вспоминать не хотелось… Если так будет продолжаться и дальше… Впрочем, долго так продолжаться не может.
То, что восстание провалилось, стало понятно уже на второй день, когда отряды Национальной Гвардии столичного гарнизона вместо того, чтобы присоединиться
Не поняли мы тогда, что это значит. А значит это, что раз гвардейцы по нам огонь открыли, то никакие мы не спасители нации, а шайка мерзавцев, которые позарились на законно избранную власть.
Вот с этого все дерьмо и началось. Альтус, старый дурак, до седин дожил, а мозгов не нажил, умудрился путч поднять, когда Президента и в столице-то не было. Ну и пошло все наперекосяк. Президент на всю страну орет о путче, который надо незамедлительно подавить, но в Столицу не суется. Альтус, дятел старый, орет о коррумпированном Президенте, которого надо к стенке поставить… А большей части народа глубоко по фиг. То есть не особо по фиг, когда пушки перед физиономией стреляют, но кто у власти останется — людей совершенно не интересует. А тут еще какой-то умник из президентского окружения пустил очень грамотную идею в массы: дескать, Президент сотоварищи, конечно, не архангелы, но уже наворовались, и, следовательно, теперь и народу кое-что перепадет, а Альтус и ему подобные просто рвутся к власти, чтобы себе побольше нахапать, а на народ им плевать.
Умно было запущено, ничего не скажешь! Ну вот, не прошло и месяца, как я с отборными нашими частями зажат в ущелье, из которого не то чтобы некуда отступать, а то что если откатимся, то сметут нас превосходящими силами дня за три. Вот сиди, командир, и думай: то ли Родину с такими защищать, то ли с сумой по миру идти. Зря я тогда за Альтусом пошел! Сейчас бы был с другой стороны ущелья и готовился бы не спеша к новым погонам по случаю окончательного подавления мятежа. Хотя я ни о чем не жалею. Лучше быть главнокомандующим месяц, чем младшим офицером до конца жизни.
Размышления мои прервал какой-то шум снаружи. Наверное, опять дезертира поймали. Это у нас теперь обычное явление: люди не об идее думают, а шкуру свою спасают. Мне это не светит. В смысле — шкуру спасти. Мы с Альтусом и еще десяток лидеров мятежа на веки вечные есть предатели, и поступят с нами соответственно. А простым солдатам предлагают штык в землю — и полная амнистия. Грех не воспользоваться! Правда, я отдал приказ пойманных дезертиров вешать, но это слабо помогает.
Шум тем временем перерос в шарканье ног и легкую перебранку, в кабинете возникли запыленный вестовой и свора моих замов. Этих бы я сам перевешал с громадным удовольствием, но тогда я рискую остаться без полевого штаба. Да, в ставке штаб есть, но если бы у меня не хватило ума посылать ко всем чертям его начальника, выдающего директивы одна бездарнее другой, то до сегодняшнего дня я бы просто не дожил. И теперь, я так понимаю, очередное «гениальное» указание
— Господин главнокомандующий Магнус! Президент Альтус приказывает вам безотлагательно явиться в его резиденцию! Оставьте вместо себя заместителя, выезжаем немедленно.
Либо Альтус совсем ума лишился на старости лет, либо решил меня под конец этого мероприятия еще и к стенке поставить. Так сказать, чтобы врагу не досталось. Вот смеху-то будет!
— Командор Морус! Остаетесь за меня. Я в ставку. Вопросы?
У Моруса никогда вопросов не было. Ответов, впрочем, у него тоже никогда не было. Так что в мое отсутствие все будет идти четко по моим приказам. И никакой самодеятельности! Морус исполнителен и туп: идеальный заместитель для командующего, которого явно вызывают в ставку для очень нелицеприятного разговора. Хотя мне уже, похоже, должно быть все равно. Странно, должно быть, но вот кошки на душе что-то скребутся.
— Амфибия ждет, господин главнокомандующий!
Ждет так ждет. Я отдал последние распоряжения слегка очумевшему Морусу и покинул свой штаб.
В ставке, судя по всему, царил полный тарарам. Посадочную площадку нам дали минут через десять, и все это время мы, как последние идиоты, висели над портом, наблюдая творящееся там столпотворение. А я-то думал, со мной поторопятся. Вот и понимай теперь, зачем тебя вызвали.
Однако приземлились. Амфибию тут же отогнали на заправку, вестовой козырнул и указал на подруливающий бронемобиль. Мой личный бронемобиль, между прочим. Мой же личный шофер распахнул передо мной дверцу, я сел на заднее сиденье, и мы тронулись.
В ставке действительно царил бардак: бегали люди, сигналили машины, материли всех на чем свет стоит регулировщики. Водитель ничтоже сумняшеся врубил сирену и проблесковый маячок, и мы понеслись через этот бедлам к резиденции Альтуса.
В резиденции было все то же самое: беготня, суматоха и бардак. Вестовой куда-то исчез, и я, потоптавшись в вестибюле, направился к дежурному офицеру. Парень был до предела измотан и поначалу не обратил на меня никакого внимания: он с кем-то ругался по телефону. Ладно! Умирать —
так с музыкой, будем развлекаться! Я достал из кобуры «люгер» и с размаха врезал рукоятью по столу дежурного. Столешница треснула. Дежурный подпрыгнул и таки обратил на меня внимание. Присмотрелся. Узнал. Козырнул. Заглянул в какую-то бумажку.
— Господин главнокомандующий! Пройдите, пожалуйста, в комнату 21. Это на втором этаже.
И тут же продолжил ругаться по телефону. Мне уже все это начало надоедать. Пистолет в руке… можно прямо сейчас поставить дежурного к ближайшей стенке… для разнообразия к вот этой — с портретом старого дурака Альтуса, и шлепнуть собственноручно за несоблюдение субординации. Впрочем, это еще успеется, или… Я передернул затвор, вгоняя патрон в патронник, и пошел на второй этаж искать комнату номер 21. Если меня попытаются арестовать, то восемь штук трупов я гарантирую. Я редко промахиваюсь, особенно в закрытом помещении.
Как только я поднялся на второй этаж, мне в глаза бросилась дверь с нужными цифрами. Около двери замерли с автоматами наперевес два охламона из личной охраны старого осла Альтуса. Я подошел ближе. Присмотрелись. Узнали. Откозыряли. Покосились на «люгер» в руке. И… молча пропустили. Я охренел. Все можно понять, но так не арестовывают! Чую, что-то здесь не так, но не могу понять что. Когда я вошел в комнату номер 21 и двери за мной закрылись, я охренел еще больше: все старшие офицеры мятежа сидели тут. Развалясь в креслах и попивая кому что больше по душе. Ромус, с которым мы все время были на ножах, презрительно посмотрел на пистолет в моей руке, хмыкнул и занялся своим любимым бурбоном. Да-а-а. Выглядел я, судя по всему, круглым дураком. Остается в такой ситуации одно — сохранять хорошую мину при плохой игре. Что я и сделал. Неторопливо затолкал «люгер» в кобуру, разогнал складки френча под ремнем, прочистил горло и громко осведомился: