Повеса (Том 2)

Патни Мэри Джо

Пьяный от любви, он тем не менее осознавал, что его восхищает не только красота золотоволосой Мередит, но и ее ум, доброта и рассудительность. Любовь была для Джулиана новым чувством, и он не торопился признаваться в нем, боясь сказать что-либо такое, что могло бы обидеть девушку. К счастью, молодые люди могли целыми днями быть вместе. Они гуляли и ездили верхом по Стрикленду и его окрестностям. Мерри знакомила молодого Маркхэма с местными достопримечательностями. Подобное времяпрепровождение было бы невозможно в Лондоне, да и в Дороете стало возможным лишь благодаря тому,

что Элис доверяла и своей воспитаннице, и Джулиану.

И Мерри, и Маркхэм полностью оправдывали это доверие. Однако чем дольше они общались, смеясь и болтая обо всем и ни о чем, тем сильнее в Джулиане крепла убежденность в том, что Мерри разделяет его чувство. По этой причине он решил объясниться с ней за день до своего отъезда. Он все же был не настолько самоуверен, чтобы уехать, не убедившись в том, что Мерри тоже к нему неравнодушна.

В тот день, когда Джулиан должен был открыть Мерри свое сердце, молодые люди отправились на фабрику. Джулиану было интересно с Мередит везде и всегда, однако процесс превращения глины в красивую посуду его по-настоящему поразил.

– Когда-то на территории Британии было множество мелких гончарных мастерских, - поясняла Мерри, водя Джулиана по цеху.
– Но теперь, когда дороги стали значительно лучше, появилась возможность перевозить посуду на более далекие расстояния. Поэтому производство концентрируется в местах, где имеется необходимое сырье, - например, в Стаффордшире.

– Вы столько всего знаете, - восхищенно заметил Джулиан, с нежностью глядя на профиль Мередит.

– Столько всего, о чем девушки обычно и понятия не имеют, - вы это хотели сказать?
– хихикнула Мерри и, взяв со стеллажа одну из форм, показала ее Джулиану.
– Видите, вот сюда заливается разжиженная глина. Затем с помощью гипса лишнюю воду удаляют, а глина остается внутри формы. И пожалуйста - мы получаем вазу или кубок. Таким образом можно делать очень красивые вещи.

– Мерри...
– положил ладонь на ее руку Джулиан.
– Это просто замечательно, что вы совершенно не похожи на других девушек.

Мерри бросила на Джулиана смущенный взгляд и отвернулась, чтобы положить форму на место.

– Так уж меня воспитывали - и моя тетя, и леди Элис. Ну что, хотите посмотреть, как происходит обжиг изделий?

Джулиан последовал за Мерри. Печь была настолько велика, что в ней при желании могли бы поместиться больше двух десятков людей. Она была наполовину заполнена посудой, которой предстояло повторно пройти обжиг. Мерри показала Джулиану изящные чайные чашки, заключенные в специальный защитный контейнер.

– Здесь кое-что из моих опытных образцов, - пояснила она.
– Я разрабатываю новые модели и варианты росписи - они пригодятся, когда мы будем расширять производство.

– Замечательно...
– пробормотал Джулиан, взгляд которого был прикован к лицу Мередит.

На какой-то миг ему показалось, что в глубине голубых глаз Мерри промелькнула тень печали, но она тут же лукаво улыбнулась:

– Мужчина, владеющий искусством флирта, всегда найдет возможность сказать женщине комплимент.
– И продолжила пояснения:

–

К завтрашнему дню печь будет заполнена и приведена в действие. После вторичного обжига я смогу заняться росписью опытных образцов. Похоже, все вышло удачно. Формы, во всяком случае, очень хороши.

– Ваши тоже, - брякнул Джулиан, восторженно глядя на силуэт девушки, отчетливо обрисовавшийся на фоне печного зева.

Мерри в ответ лишь тихо рассмеялась.

Выйдя из цеха, Мередит увидела фабричного мастера Джейми Палмера и приветливо помахала ему рукой.

По дороге в усадьбу Джулиан, собравшись с духом, объявил.

– Мерри, я хочу с вами поговорить.

В этот момент они проходили мимо живой изгороди. Словно не расслышав его слов, Мередит сорвала усеянную бледно-розовыми цветами веточку растения, тянувшегося к солнцу из зарослей боярышника.

– Вот это - валериана, - сказала она.
– Между прочим, из ее корней приготовляют чай, который обладает успокаивающим действием и укрепляет сон.

– Почему вы уходите от разговора?
– спросил Джулиан, глядя, как девушка нюхает розовые цветки.

– Я не хочу, чтобы наша летняя идиллия заканчивалась, - сказала она, стараясь не смотреть на Джулиана.
– Но, боюсь, она близится к концу.

Джулиан с величайшей осторожностью взял Мерри за подбородок и, слегка запрокинув ее лицо, заглянул в сапфировые глаза. Он с ужасом увидел, что они наполняются слезами.

– Мерри, что случилось? Вы не хотите, чтобы я сказал вам, что люблю вас, поскольку не разделяете моих чувств? Мередит прикрыла глаза, и слезы покатились по ее щекам.

– О нет, дело вовсе не в этом.

Повинуясь порыву, Джулиан обнял Мерри и привлек ее к себе. Он знал, что любит девушку, искренне восхищаясь ее добротой и красотой, но в эту минуту на него вдруг нахлынула волна неизъяснимой нежности.

– Тише, моя дорогая, - прошептал он.
– Если я люблю тебя, а ты любишь меня, к чему же плакать?

– Я никогда не думала, что любовь может причинять такую боль, - с виноватой улыбкой сказала Мерри, осторожно отстраняясь.
– Элис всегда смеялась над тем, как тщательно я распланировала всю свою дальнейшую жизнь. Я решила, что найду себе в меру богатого мужчину, который бы меня обожал и лелеял, а я, в свою очередь, сделаю так, что он никогда не пожалеет о том, что выбрал в жены меня.

Мередит достала из кармана носовой платок и высморкалась, пытаясь успокоиться и привести себя в порядок. Впрочем, Джулиану даже ее покрасневший нос казался очаровательным. Понимая, насколько важен их разговор, он уселся на траву в тени живой изгороди и, потянув Мерри за руку, усадил рядом с собой.

– Почему вам кажется, что любовь способна приносить только горе и неудобства? Я никогда не был таким счастливым, как сейчас.

– Я не могу поверить в наше счастливое будущее, и это причиняет мне боль, - сказала Мерри, грустно глядя на скомканный лоскуток муслина. Из-за разницы в нашем происхождении и материальном положении между нами лежит пропасть. Почему, ну почему ваш отец - виконт, а не какой-нибудь человек попроще?