Поверженный

Икрами Джалол

Вчера Фируза и Асо спросили его, можно ли доверять имаму и аксакалу, а Латиф, не вдумываясь в их вопрос, спокойно сказал, что они, должно быть, мирно спят. И что же получилось? Как выяснилось, эти подлые люди послали своего человека к Хаит-палвану — сообщить ему, что в кишлаке Равотак остановился на ночлег большой караван с дорогими товарами… Подумать только, маленькая Занджира тоже могла пасть жертвой. Хорошо, что Фируза подоспела вовремя, спасла девочку и достойно наказала преступника. «Вся эта история — хороший для меня урок!»

Фируза не замечала красоты и прелести свежего утра. На душе у нее было мрачно и тяжко,

как вчера. Она сидела около любимого человека и, стараясь казаться спокойной, улыбалась. Без конца мысленно повторяла: «Нет, нет, он будет жить… Полежит, и через несколько дней все пройдет. Ведь он молод, силен, потерял немного крови, ранен навылет, пуля проскочила, не принеся особого вреда… Ничего, ничего, все будет хорошо».

Так она уверяла себя. Но где-то в глубине души, в каком-то ее уголке, темнела черная точка сомнения, надежда и отчаяние беспрестанно сменяли друг друга. То ей верилось, что они благополучно приедут в Душанбе, а потом поедут за Гульбахор, любимой дочкой, и их новый дом озарится радостью и весельем. С Гульбахор в дом придет сама весна. То вдруг Фирузу охватывало чувство тревоги, радость меркла при мысли, что Асо погибнет. Разве она сможет жить без Асо?! Для нее тогда дни и ночи, все померкнет, весна и лето, осень и зима — все будет неузнаваемо, и люди тоже — не отличишь врагов от друзей. Нет, нет, не дай бог, чтобы это случилось. Лучше ей самой умереть, чем дожить до такого ужасного дня!

А что переживал Асо в это время? Он не очень страдал от раны. Больно было, когда врач ее чистил, но потом рану смазали чем-то, туго перевязали, и боль улеглась. Правда, температура поднялась, в горле пересохло, болела и кружилась голова, становилось темно в глазах. Но он не терял надежды на скорое выздоровление. А мысль о смерти в голову ему не приходила.

«В бою, хочешь не хочешь, надо быть готовым ко всему, а рана не смертельна, нужно запастись терпением. Жар спадет, голова перестанет болеть, и я буду готов снова идти в бой».

Караванбаши тем временем доложил командиру, что можно хоронить. Бойцы, товарищи убитых, подняли гробы на плечи и двинулись к холму, на котором были вырыты две могилы. Все жители кишлака, все едущие с караваном присоединились к траурной процессии. На месте остались врач, Фируза и три вооруженных бойца.

Фируза вдруг увидела приближающуюся к ней Занджиру. В руках девочка несла крынку молока и две только что испеченные лепешки. У Фирузы даже слезы выступили на глазах — так она была растрогана заботой Занджиры, ее добротой.

— Здравствуй, дорогая девочка, — приветствовала она Занджиру. — Как ты донесла лепешки, горячие какие!

Занджира присела у постели Асо и, сочувственно глядя на него, тихо спросила:

— Больно?

Асо ласково погладил здоровой рукой кудрявую голову девочки.

— Нет, не больно…

Ты принесла мне здоровье.

Асо чуть ли не залпом выпил пиалу парного молока.

— Хлеба мне что-то не хочется, ешьте сами, поделитесь с товарищами. Фируза кормила раненых. Вдруг с вершины холма загремел ружейный залп. Занджира задрожала, готова была бежать, но ее успокоил доктор.

— Не бойся, девочка, — сказал он, — это стреляют наши бойцы над могилами своих убитых товарищей. Так они прощаются с ними… Это военный обычай.

Трижды раздался залп, и наступила тишина. Через час караван тронулся в путь. Раненых везли

на арбах, подстелив солому и одеяла. Остальные ехали на конях. Караван выехал из кишлака, в котором за одну ночь произошло столько событий!

Душанбе расположен у подножия холмов, примыкающих вдали к горам Гиссарского хребта. Когда-то его даже городом назвать нельзя было. Он скорее походил на большой кишлак с богатыми садами, украшенными цветами необыкновенной прелести и раскраски. Недаром правители и знатные люди Гиссара любили отдыхать здесь, укрываясь от нестерпимой жары, наступающей летом. Большой, полноводный арык Хазора щедро поил сады и цветники Гиссара, хотя этого было недостаточно…

После революции эмир бежал в Гиссар и объявил своим «дворцом» здания военного гарнизона бывшего русского правительства, построенные из жженого кирпича на европейский манер. Душанбе эмир объявил своей столицей. После того как эмир был вынужден бежать и отсюда, революционное правительство Бухарской республики сделало Душанбе политическим и административным центром Восточной Бухары. Резиденция ее полномочного представителя и учреждения разместились в обширном доме, похожем на небольшую крепость А кирпичные здания гарнизона занимали бойцы Красной Армии.

Обстановка в этих местах была напряженной и сложной. В Кокташе в те дни находился Ибрагимбек, а его шайка совершала набеги до самого берега Кафирнигана, в сторону Янги-Базара.

Менее опасной была только дорога в Бухару. Но и оттуда никто не мог приехать без военной охраны.

Жители Душанбе несказанно радовались каждому, кто прибывал из Бухары. Прибывавших оттуда встречали, как желанных гостей, расспрашивали их о новостях.

Жили в Душанбе в это время трудно. Опасно было ходить в одиночку даже в кишлак Шахмансур, находившийся в пяти километрах от города. И все же в базарные дни туда стекалось много народу. Приезжали торговцы и покупатели из кишлаков Варзоба, Янги-Базара, из городов Гиссара, Каратага, Кокташа и других мест. Что только здесь не продавалось: рогатый скот — крупный и мелкий, лошади, ослы, верблюды, пшеница, ячмень, кукуруза; много хозяйственных товаров, лопаты, топоры. Приезжали в Шахмансур смелее, так как басмачи не решались нападать на этот базар: поблизости стоял сильный гарнизон Красной Армии.

Знакомый нам караван прибыл в Душанбе как раз в базарный день. На широкой площади, расположенной вблизи дороги, по которой шел караван, собралось много людей. Увидев его, все вышли к берегу реки.

Появились даже музыканты…

Кругом стоял шум и гул, кричали дети, громко приветствовали караван и взрослые. Из гарнизона явился отряд красноармейцев с носилками и постельным бельем… Увидев это, все недоумевали: что случилось, почему носилки?.. Но более опытные понимали, что не зря пришли санитары встречать караван, — видимо, кто-то заболел или ранен…

Искусный караванбаши благополучно переправил караван через реку. Тепло встретили прибывших представители правительства — работники просвещения, финансовых и других учреждений. Командир прибывшей группы красноармейцев коротко отрапортовал начальнику гарнизона и увел красноармейцев. Врачи и санитары занялись ранеными. Фируза сидела рядом с мужем. Асо был встревожен и нервничал, чувствуя свою беспомощность.

— Узнай, есть ли среди встречающих кто-нибудь из ЧК и из банка, — попросил он Фирузу.