Поверженный
Шрифт:
Рабочий день закончен. Асо вышел на улицу. Настроение у него было под стать мрачной погоде. Он нахлобучил круглую каракулевую шапку и, не глядя по сторонам, направился домой.
Военное и политическое положение в Бухаре было весьма сложным. Не было сплоченности, единства, решительности в самом составе правительства Бухары. Вместо того чтобы дружно вести общее дело вперед, некоторые члены правительства заняты личной карьерой, транжирят государственные средства, порой идут на прямое воровство…
Если бы не Россия, не моральная и материальная помощь Москвы, гражданская война
Вооруженный отряд Карима, направленный в Кермине и Нурату, как ни старался, но не поймал предателя Абдулхамида Орипова.
Он успел сбежать в сторону Гузара. Там он присоединился к местным курбаши.
От Насим-джана шли невеселые вести. Он принял участие в съезде народов Востока, на который поехали джадиды Бухары. Видел он там и Энвер-пашу. Бухарцы встретились с ним, но Насим-джана на эту встречу не позвали. До него дошли все же сведения, что джадиды звали Энвера в Бухару.
Плохи были дела в Восточной Бухаре. Курбаши Ибрагимбек со своим почти трехтысячным отрядом создал угрозу подходам к ней. В государственных учреждениях порой оказывалось больше врагов, чем друзей. Ежедневно в ЧК и в Особый отдел приходили телеграммы с просьбой прислать людей для работы в этих учреждениях.
В этот день председатель ЧК вызвал Асо, обрисовал обстановку и спросил, кого из ответственных работников он посоветует послать в Душанбе. Асо понял намек, и, хотя председатель не обмолвился ни словом, ясно было, что хочет послать самого Асо.
— Если хотите послать меня, то пожалуйста, — прямо сказал он, — но…
— Что «но»?
— Много незавершенных дел, — сказал Асо замявшись, так как основная причина была не в этом.
— Ну так побыстрее кончайте. Мы поможем!
— Хорошо, но окончательный ответ я дам завтра. Предложение председателя ЧК явилось для Асо неожиданным; он вышел от него в глубокой задумчивости. Плохая погода тоже действовала на нервы, портила настроение.
На улицах было мало прохожих. Все старались оказаться у домашнего очага. В те времена в Бухаре зонтики еще не водились, попавшие под дождь промокали до нитки или искали какого-нибудь укрытия.
Фируза, перешедшая на работу в ЦК, была по горло загружена работой. Ежедневные командировки, прием посетителей, просмотр заявлений, разбор семейных неурядиц поглощали все ее время.
Однажды к ней пришла жена видного ответственного работника с жалобой на мужа: он хочет привести в дом еще одну жену. Фируза сначала не поверила в это… Она хорошо его знала, не раз слышала его пылкие речи, в которых он ратовал за раскрепощение женщин, за их равенство с мужчинами, выступал против ношения паранджи и чашмбанда.
Жена его, пришедшая к Фирузе, так горячо умоляла пойти с нею к ним домой, что Фируза не смогла отказаться.
Что же выяснилось? Молодая девушка из округа Пирмаст сбежала в Бухару и явилась на прием к некоему председателю искать защиты от жестокого отца, который под влиянием мачехи собирается выдать ее замуж за старого шейха, имеющего уже двух жен. Председателю девушка понравилась, он приветливо
У Фирузы нелегкая задача — объяснить девушке, что председатель плохой человек и лучше ей будет поселиться в женском клубе, куда она отведет ее. Девушка с радостью согласилась, и Фируза, не теряя времени, повела ее в клуб.
Узнав об этом, председатель пришел в ярость и решил отомстить. Он не поленился поехать в Пирмаст, нашел отца девушки и научил его, как надо действовать, а сам при этом остался в тени. Отец девушки, наглый и злой человек, подал заявление в милицию и в суд. К тому же стал ежедневно являться к Фирузе, и на службу и домой, устраивал скандалы, совершенно измучил бедную женщину. Она обратилась за советом в Центральный Комитет, передала дело на расследование и вскоре оно разрешилось по справедливости.
Асо шел домой растерянный и усталый. Его одолевали противоречивые мысли. Какое счастье, что у них такая соседка, как Оймулло! Она и за домом присматривает, и дочку их воспитывает. Но вот ему, Асо, приходится ехать в Душанбе, а Фируза безотлучно целый день на работе, дел становится все больше… Что же будет с домом, когда он уедет? И Оймулло и ее муж сильно постарели, они как заходящее солнце над горой: вот-вот скроется, и — навсегда! Но не ехать в Душанбе нельзя… Ведь у товарищей, уехавших туда, тоже есть жены и дети. Надо ехать в Восточную Бухару! Непременно! Там нужны такие люди, как он. Это он хорошо понимает. Тем более что в Бухаре много людей для любого дела, работа кипит, а в Душанбе их нехватка.
Асо дошел до своего дома. Калитку на засов не запер, зная, что Фируза еще не вернулась домой. Идя во внутренний двор, он услышал, как Оймулло пела колыбельную, укачивая ребенка.
Увидев вошедшего в комнату Асо, она кивком головы пригласила его сесть. Потом, заглянув в люльку, тихо пропела:
— Спи, спи, скорее засни, Скоро папа придет, спи, мама придет, спи… Спи, маленький, спи, Гиацинт мой, спи, соловей мой, засни…Ну вот, кажется, уснула. Сегодня прямо замучила она меня своими вопросами: где мама, где папа? Спасибо дедушке, это он смастерил люльку… стало легче с ребенком управляться… Что же вы стоите? Снимите камзол, вы совсем промокли!
— Ничего, поднимусь к себе, разденусь. А жена еще не пришла?
— Нет, что-то запаздывает… Будете есть суп?
— Хорошо, спасибо! Сначала переоденусь! — И он вышел. Оймулло подошла к мужу и, стараясь говорить потише, сказала:
— Он, кажется, чем-то озабочен, ты не заметил?
— Нелегко заниматься государственными делами, — сказал Тахир-джан. — Забот полно.
— Да, басмачи подошли уже к Ситораи Мохи Хосса… Народ волнуется, запуган, распространяют всякие страшные слухи… Понятно, это не может не беспокоить такого преданного делу работника ЧК, как Асо.