Поверженные правители
Шрифт:
Ступни словно в красных башмаках. Но то была ее кровь, застывшая и плотная, как кожа.
Она шагнула прямо в реку, споткнулась, упала, забарахталась и заплескалась. Таких ругательств не постыдился бы и лучший воин! Наконец она справилась с течением и поплыла к нам, не сводя с меня злых глаз.
— Бросай сюда мешок, — крикнул я ей.
— Лучше вытащи меня! Вы что, подождать не могли?!
Мы с Боллулом втянули ее на палубу. Она отшатнулась от моей утешающей руки и прошла к наблюдавшему за нами Ясону. Уселась рядом с ним, не переставая бормотать
Корабль уже отбросил невидимый причал, удерживавший его на месте, и быстро уходил вниз по течению.
Мы не без труда затащили на палубу трех лошадей и уложили их, поручив присмотр за каждой одному из подростков. На Арго стало очень тесно. Мы установили четыре весла и удерживали корабль на стремнине: грести приходилось только на крутых излучинах, чтобы отойти от илистых отмелей. Мы как могли устроились в тесном трюме; все молчали.
Немного погодя Ниив отошла от Ясона, нашла себе местечко под носовой палубой и съежилась там, обсыхая и все так же цепляясь за свои небогатые пожитки. Она была очень необычно настроена, но все же левой ножкой щекотала горячие ноздри лошади, лежавшей рядом вместе со своим сторожем из крипты. Лошадка фыркала и выглядела довольной, и на лице маленькой северянки мелькала улыбка.
Улыбка испарилась, когда я пробрался к ней.
— Уходи. Мне надо поспать. И я умру от лихорадки, если не сниму мокрого платья.
— Что у тебя в мешке? — спросил я ее.
— Тебя не касается, — буркнула она в ответ.
— Если там у тебя еда, это касается нас всех. Отдай ее.
Она тихо выбранилась и открыла мешок, достав из него плоды, сушеную свинину и черствую, заплесневелую ячменную лепешку. Швырнула мне эту скудную снедь и снова стянула завязки.
— Что еще в твоем мешке?
— Ничего! Ничего, что тебя касалось бы.
— Если там волшебные… предметы, талисманы или что-нибудь в этом роде…
— Ничего такого. — Она многозначительно постучала пальцем по голове, глаза снова распахнулись от обиды. — Все здесь. Или осталось дома, под снегом, под присмотром старой Хозяйки Леса. Оставь меня в покое.
— У тебя в мешке что-то есть.
— Чего ты от меня хочешь? Чтобы достала мертвого лебедя, раскрутила над головой и отправила в полет? Оставь меня в покое. Там только одна вещь, и она только моя. А если ты подсмотришь… Если ты… — В ее голосе прозвучал вызов и угроза. — Значит, ты еще более никудышный любовник, чем я думала.
Она ссутулилась над мешком, замерзшая, промокшая, обиженно бормоча что-то вроде:
— …Это еще мягко сказано… старик… сил нет… вечно думаешь о другом…
Но я все равно взглянул, подглядел украдкой, не переставая улыбаться. Там, в мешке, был маленький медный диск, и больше ничего. Он ничего не значил, ничего мне не сказал, ничего не открыл, не навеял
— Ты посмотрел? — вдруг спросила она.
— Ты же просила не смотреть.
— И ты не смотрел.
— Нет.
Она вздохнула. Она оттаяла.
— Какие мы оба лжецы. Между прочим, ты сейчас постарел на один седой волос. — Она взглянула на меня грустно, но ласково. — От этого я не перестану тебя любить.
— Ты тоже постарела, — ответил я. — Вокруг глаз, у губ…
— Не так легко было переправиться через реку, — совсем тихо призналась она. — И еще другое…
— Что другое?
— Не важно. Тебя не касается.
Она улеглась, свернулась клубком, уплывая в сон и прижимая к груди холодный пустой диск.
— Ты, как видно, думаешь, что меня ничто не касается.
— Конечно, касается, — загадочно прошептала она, — когда ты сам хочешь. Но теперь пора двигаться дальше.
Ниив казалась спящей, но я знал, что она не спит. Я долго сидел рядом, наблюдая за ней. Пришлось пересесть только тогда, когда лошадь принялась покусывать мне пятки.
Пока мы сплавлялись по реке, я посидел немного, раздумывая о Дедале. В далеком прошлом я много слышал о нем. Моряки разнесли рассказы о его созданиях по берегам всех известных в его время земель.
Он создавал подвижные изделия из бронзы и камня, а еще лабиринты, в которых такие, как Тайрон — охотники лабиринтов, — скрывались, чтобы исследовать их ходы и возвратиться назад с видениями — или вовсе не возвратиться! (Тайрон был одним из таких: он запутался во временах лабиринта, иначе не попал бы сюда, во время Урты.)
Еще Дедал умел оживлять дуб, священное дерево. Из его древесины он создавал почти живых существ. Он освоил это ремесло в одном из святилищ Греческой земли, и властители народа, обитавшего в его время в Греческой земле, щедро платили за странные и забавные произведения этого пришельца из Иного Мира.
А теперь некая часть его оказалась в Стране Призраков.
Пробуждение Урскумуга и прочих старейших, впрочем, не входило в число умений Дедала. И все же между этими событиями, безусловно, должна быть связь. Кто управляет старейшими существами? Кто тот второй Мастер, потрудившийся над обликом земли?
Арго доставит нас к острову: к Звериному Острову, к Острову Лабиринтов, к земле, получившей множество имен. Одно из них — Минос, другое — Крит.
Стало быть, на Крит. К забытому прошлому.
Со временем — через день или более того — мы добрались до речных причалов, служивших твердыне Вортингора, громоздившейся вдали, на холме за лесом, и очерченной огнями сторожевых костров. Уже спустилась ночь, и несколько человек стояли на страже у причалов, опираясь на щиты, — тени в свете факелов. Завидев нас, они стали перекликаться, затрубил рог, все зашевелилось, но Урта назвался, и они угомонились, даже помогли нам привязать канаты.