Поверить в счастье
Шрифт:
Мигель не мог подвести отца, не мог огорчить больную мать. Да, он подвел Рину. Да, он поступил необдуманно, став ее первым любовником. Но ведь она сама неоднократно говорила, что свобода и карьера для нее важнее всего на свете. Ничего, такая красивая и чувственная женщина, как Рина, не останется без мужского внимания. Он был у нее первым, но, конечно, не последним. Иногда ему даже казалось, что у нее есть кто-то еще, помимо него. Оснований для таких мыслей хватало. Она много выступала, ездила в другие города, имела поклонников. Она не любила рассказывать ни о своей
Мигель старался не ревновать, и она вроде бы не давала к тому повода: не засматривалась на мужчин, не флиртовала, не получала многозначительных подарков и всегда с готовностью откликалась на его ласки. Но все равно он не мог избавиться от ощущения, что эта женщина не принадлежит ему целиком. Если не в сексуальном, то хотя бы в эмоциональном плане.
Следуя такой логике, Мигель убедил себя, что Рина воспримет их разрыв как неизбежность и не станет делать из случившегося трагедию.
И все же он где-то ошибся. Ее реакция оказалась непредсказуемой. Может быть, она вбила себе в голову, что любит его? Для многих женщин любовь является удобной причиной, чтобы уступить своим страстям или оказать давление на мужчину. Мигель знавал женщин — и даже нескольких мужчин, — которые, прикрываясь флагом «любви», забывали о долге, об ответственности, о детях и пускались во все тяжкие. Рина вроде бы не соответствовала этому типу, но кто знает… Что касается самого Мигеля, то он полагал, что откровенные сексуальные отношения куда важнее заявлений о неких чувствах, способных не только внезапно появляться и бесследно исчезать, но и изрядно портить жизнь.
И все же Рина хотела встретиться. Что ж, он действительно не мог отказать ей в такой просьбе. Они провели вместе восхитительные полтора года. Она подарила ему свою невинность. Может быть, для нее самой это и было мелочью, но не для него. Да, он у нее в долгу. И этот долг только возрос после его бездушного заявления о прекращении отношений.
Он даже ничего не подарил ей на прощание. Ошибку еще можно исправить. Нужно лишь сделать все так, чтобы предстоящая встреча стала последней.
Мигель посмотрел на часы и снял трубку телефона.
В баре почти никого не было, лишь за угловым столиком пристроились двое парней в широкополых шляпах, клетчатых рубахах и джинсах. Были ли на них сапоги, Рина не видела, но нисколько не удивилась бы, если бы эти двое вытащили вдруг кольты и затеяли перестрелку. Она попросила кофе, потом, подумав, заменила его на сок и попыталась избавиться от напряжения, наблюдая за «ковбоями».
— Простите, вы ведь Рина Роуз, верно?
Она повернулась. Перед ней стоял длинный парень в яркой рубашке и с болтающимся на груди фотоаппаратом. Репортер? Этого ей только не хватало. Мигель всегда относился к газетчикам с нескрываемым презрением, называя их «прощелыгами» и «шакалами». Если он увидит рядом с ней этого охотника за жареным, то может и не подойти.
— А вы кто? — Она постаралась не выдать волнения.
— Лео Причард. Помните,
Вот же пристал. Теперь от него не отвяжешься.
— Извините, Лео. Я зашла сюда перекусить и встретиться с подругой. Она вот-вот подойдет, так что…
Репортер ухмыльнулся, явно не поверив, но от комментариев воздержался и заговорщически прижал палец к губам, показывая, что ему можно доверить и не такие секреты.
— Пожалуйста, мисс Роуз. Всего два вопроса, а? И, обещаю, я не стану мешать вашему разговору с подругой.
— Ладно, — сдалась Рина. — Быстро спрашивайте и проваливайте.
— Вот и договорились. — Лео вытащил из кармана рубашки блокнот и шариковую ручку, на колпачке которой отпечатались следы его зубов. Наверное, вдохновение посещало Лео не слишком охотно. — Итак, правда ли, что вы отказались от спектаклей, запланированных на середину месяца?
Отрицать очевидное было бы глупо, а отказ от комментариев неминуемо породил бы самые разные слухи.
— Да, я действительно отказалась.
Рина пожала плечами, как бы подчеркивая незначительность такого факта. Однако второй вопрос Лео оказался далеко не таким безобидным.
— Прокомментируйте, пожалуйста, слухи о том, что причиной отмены спектаклей стал ваш разрыв с мистером Гомесом, аргентинским предпринимателем и вашим близким другом.
— Я не могу комментировать все глупости, которые обо мне говорят, — холодно процедила Рина, лихорадочно размышляя о том, кто и каким образом выведал ее тайну.
— Следует ли понимать это так, что никакого разрыва не было? — не унимался репортер.
Выгадывая время на ответ, Рина отвернулась к окну и увидела переходившего улицу Мигеля. Рина знала, что никакого разговора не получится, если рядом будет вертеться репортер.
— Я ответила на ваши вопросы, а теперь, пожалуйста…
Лео Причард подался к ней и громко, явно рассчитывая смутить свою собеседницу, спросил:
— Станете ли вы отрицать факт вашей беременности, мисс Роуз?
Рина вскочила, опрокинув стул.
— Как вы смеете!..
Трудно сказать, как развернулись бы дальнейшие события, если бы не вмешался один из «ковбоев». Не тратя время на слова, он взял репортера за шкирку и рывком поставил на ноги.
— Леди попросила не мешать ей, — грозно прорычал он. — Хочешь, чтобы я помог тебе выйти?
Лео был смышленым малым, а потому без лишнего шума покинул бар. «Ковбой» поклонился Рине и, не дожидаясь благодарности, вернулся к своему приятелю.
Она со вздохом опустилась на стул. Если Лео уже известно о ее беременности, то скоро об этом узнает весь Нью-Йорк.
— Привет.
Рина вскинула голову — Мигель подошел, как всегда, неслышно. Костюм из тонкой шерсти, галстук с золотой заколкой, белая рубашка и замшевые туфли — воплощение достатка и успеха. Сдвинутые к переносице брови и твердо сжатые губы не обещали ничего хорошего.
Сделав вид, что не заметила холодности его приветствия, Рина улыбнулась.
— Здравствуй, Мигель.