Поверить в счастье
Шрифт:
Мигель провел рукой по волосам и пожал плечами.
— Я не отказываюсь от своих слов.
— Но ты же переспал с другой!
— Нет! Я ни с кем не спал.
— Тогда почему ты женишься?! — крикнула Рина. — У тебя что-то не сходится.
Мигель вздохнул.
— На ком ты женишься? — не дожидаясь ответа, перешла в наступление Рина. — Кто эта женщина? Как ее зовут? Ты познакомился с ней в Хьюстоне?
— Успокойся. Ты ее не знаешь.
— Разумеется, — бросила она, с трудом подавляя желание швырнуть в него чем-нибудь
— Ее зовут Рафаэлла Саморано.
Испанка или чилийка. Дочка какого-нибудь богача, занимающегося контрабандой наркотиков или торговлей оружием.
— Когда же ты успел с ней… сойтись?
— Я знаю Рафаэллу почти двадцать лет. Она дочь друга моего отца.
— Знаешь двадцать лет, а теперь вдруг решил, что еще и любишь?
Мигель цинично усмехнулся.
— Любовь здесь совершенно ни при чем.
Он произнес слово «любовь» так, как будто это было грязное ругательство. Они никогда не говорили о любви, но Рина обожала Мигеля и надеялась, что он разделяет ее чувства хотя бы в некоторой степени. Она надеялась, что эти чувства окажутся достаточно крепкими, чтобы они поженились и создали семью, заботясь прежде всего об интересах ребенка, но, похоже, ошиблась.
— Если ты не любишь эту женщину, то почему женишься на ней?
— Пора.
Она судорожно сглотнула подступивший к горлу горький комок.
— Ты говоришь об этом браке, как о чем-то давно запланированном.
— Так и есть.
В голове у нее вдруг зашумело, к щекам прилила кровь, а ноги сделались ватными. Она покачнулась.
Мигель подхватил ее за руки.
— Ты в порядке?
Что за вопрос? Уж не свалился ли он с Луны? Как она может быть в порядке? Он только что сообщил, что собирается жениться на другой, что брак давно числится в его перспективном плане, и после всего этого интересуется ее самочувствием! А кем же она была для него? Шлюхой?
— Отпусти… меня, — процедила Рина сквозь стиснутые зубы. — Слышишь? Отпусти меня.
Он вспыхнул от негодования, задетый ее тоном, но убрал руку и воздержался от реплики. Потом отступил.
Рина смотрела в лицо человека, бывшего для нее самым близким и самым дорогим, и никак не могла поверить в реальность происходящего.
— Позволь кое-что уточнить. Ты всегда знал, что женишься когда-нибудь на этой женщине?
Голубые глаза полыхнули гневом и тут же сузились. Мигелю явно не понравился заданный в лоб вопрос, но и не ответить он не мог. Не имел права. К тому же гордость не позволяла представителю семьи Гомес опускаться до лжи.
— Да.
— Тем не менее это не помешало тебе соблазнить меня и затащить в свою постель. Ты пользовался мной, как продажной девкой, прекрасно зная, что наши отношения никогда не будут чем-то большим, так?
Он снова отступил, словно опасаясь, что получит пощечину.
— Ты не права. Мы были любовниками. И я ничего
— Было…
— Было.
Рина потерла виски, но боль не уходила, в голове шумело, как будто по ней стучали деревянным молотком.
— Почему… — Рина облизала пересохшие губы. — Почему ты занимался со мной… этим? — Она не смогла произнести слово «любовь». — Зачем тебе это понадобилось… сегодня?
Мигель отвернулся.
— Я… ничего не смог с собой поделать.
Этому она поверила. Поверила, потому что и сама с самого начала ничего не могла поделать с собой. Мигель стал ее первым мужчиной. Рина сопротивлялась на протяжении трех месяцев, а потом сдалась. Вспыхнувшая страсть испепелила все барьеры. Она никогда ни о чем не сожалела. Мигель заботился о ней, и иногда ей даже казалось, что ее любят.
— Не верю, что ты хочешь со мной расстаться.
— Пора, — повторил Мигель, словно это все объясняло.
— Пора жениться на женщине, на которой ты собирался жениться всю свою жизнь?
— Да.
Рина только теперь заметила, что стоит совершенно голая перед мужчиной, который, более года деля с ней постель, знал, что никогда не женится на ней, что их отношения — всего лишь приятное времяпрепровождение. Боже, какой стыд!
Она повернулась и направилась в ванную, где на крючке висел ее белый банный халат. Вернувшись через пару минут в спальню, Рина обнаружила, что Мигеля уже нет. Нет не только в спальне, но и в квартире вообще.
Некоторое время она стояла в маленькой прихожей, стараясь свыкнуться с мыслью, что он ушел навсегда, но мозг не воспринимал ее. Потом тишина опустевшей квартиры словно трансформировалась в нечто материальное, в нечто такое, что навалилось на плечи, и Рина медленно опустилась на колени. Силы оставили ее, и слезы — жгучие, соленые — потекли по щекам.
Мигель ушел. Бросил ее.
3
Выйдя из квартиры, Мигель остановился. Он понимал, что поступил не очень благородно, но ничего другого не оставалось. Альтернатива была только одна: остаться навсегда. Даже сейчас, уже не видя Рину перед собой, Мигель испытывал сильнейший соблазн вернуться и сказать ей, что все это было ошибкой.
Если бы это было ошибкой… Но если он не вернется в Аргентину и не женится на Рафаэлле Саморано, то как это отразится на здоровье его матери? Как он посмотрит в глаза отцу, сделавшему все возможное, чтобы сын достойно продолжил его дело?
Мигель застонал и ударил кулаком по стене. Черт бы побрал Рину. Зачем она упомянула о женитьбе? Зачем мучила его тем, что было невозможно? Никогда раньше Рина не заговаривала о браке. Почему? Он не сомневался, что ей это не нужно. Если бы она хотела замуж, то отказалась бы от карьеры и согласилась на его предложение. Но ведь не захотела. Так кто же виноват в том, что случилось неизбежное?