Поверить в счастье
Шрифт:
Ей было так хорошо рядом с ним. Как в старые добрые времена. И даже лучше. Тревоги и беспокойства отступили, и Карина наслаждалась почти забытым ощущением покоя и комфорта.
— Похоже, кое-какие из своих способностей ты утаивал и от меня. Я, например, не припоминаю случая, чтобы ты помогал мне готовить.
— У тебя и так все прекрасно получалось. Кроме того, мужчине не место в кухне. Хотя, конечно, это не значит, что я не могу поджарить яичницу или сварить кофе. — Он вздохнул. — Мне нравилась та наша жизнь в Нью-Йорке.
— А помнишь,
— Мне казалось, что ты просто не справишься с домашними делами. По-моему, глупо все делать самому, если есть возможность переложить часть обязанностей на кого-то еще.
— А мне хотелось делать все самой. Хотелось заботиться о тебе. Хотелось чувствовать себя хозяйкой. Наверное… — Карина замолчала. Да, наверное, подсознательно она стремилась к постоянству. Стремилась поддерживать иллюзию дома и семьи. Стремилась не думать о том, что их отношения носят временный характер. Может быть, поэтому разрыв доставил ей такую боль. Мигель разрушил все то, что было ее миром, что создавалось с надеждой и любовью, что было для нее смыслом жизни.
Она закрыла глаза. Как вычеркнуть из памяти то, что произошло? Как забыть боль и безнадежность последних месяцев? Говорят, что время залечивает самые глубокие раны. Хорошо бы.
— Ты не хочешь включить свет?
— Нет. Мне нужна только ты. Все остальное — лишнее. Прошлое… настоящее… будущее…
Карине было понятно это чувство. Она лежала, прижавшись к Мигелю, слушая глухие удары его сердца, вбирая в себя исходящее от него тепло, вдыхая запах его тела.
— Как дела у твоей матери?
— Она тяжело восприняла известие о том, что у нас с Рафаэллой ничего не получилось. Мать относилась к ней, как к дочери, и считала, что мы вот-вот подарим ей внуков. Но сейчас она уже оправилась.
— Почему ты никогда не говорил мне о том, что она серьезно больна?
— А почему ты никогда не рассказывала о своей семье?
— Потому что у Рины Роуз не было семьи.
— Я чувствовал, что ты скрываешь от меня что-то, и подозревал самое худшее.
Удивленная столь неожиданным признанием, она приподнялась на локте и заглянула в казавшиеся черными глаза, в самой глубине которых мерцали желтоватые огоньки.
— Ты подозревал, что я встречаюсь с кем-то еще?
Мигель промолчал.
— Ты думал, что, познав секс, я не удержусь от того, чтобы испытать его с другими мужчинами?
Он виновато пожал плечами.
— Как же ты мог! — Злость вскинулась в Карине, как пенная волна. Кулак взлетел и опустился на грудь Мигеля.
Мигель хмыкнул и перехватил ее руку.
— Эй, погоди! Да, я подозревал, но не верил. Если бы поверил, то сразу разорвал бы наши отношения.
Да, такой поступок был бы в его стиле.
— Но ты же не поверил, что ребенок твой.
— Не поверил. Если бы ты знала, чего только я не передумал за ту неделю! Знаю, что ты хочешь сказать, и не стану оправдываться.
— Даже не пытайся! — бросила Карина.
В
Мигель вздохнул.
— Мне позвонил отец. Он сказал, что если я не назову дату нашей с Рафаэллой свадьбы, то мать откажется от операции, без которой ее шансы на выздоровление равнялись бы нулю. Я не хотел оставлять тебя, но другого выхода не было. Бывают ситуации, когда выбирать приходится не между хорошим и лучшим, а между плохим и худшим.
Карина недоверчиво посмотрела на него.
— Не может быть. Ты хочешь сказать, что родители склонили тебя к браку шантажом? Но как же они могли поступить так с собственным сыном?
— Ни отец, ни мать ничего не знали о тебе.
Она молчала, потрясенная этой, только что открывшейся ей картиной.
— И все-таки…
— Люди их возраста смотрят на жизнь иначе, чем мы. Они заботились о чести семьи и хотели быть уверены в том, что я выполню свой долг.
— А получилось так, что ты выгнал беременную любовницу и потерял невесту. Вот уж верно говорят, что добрыми намерениями вымощена дорога в ад.
Мигель горько улыбнулся.
— Получается, что так.
— И после этого ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж! Как же они это воспримут? Как отнесутся ко мне? Ты об этом подумал?
— Мои родители будут счастливы, когда узнают, что у них будет внук. Ты станешь их любимой невесткой.
— О чем ты говоришь? Посмотри на меня — толстая, неуклюжая, некрасивая. Настоящая уродина.
Он обнял ее за плечи.
— Ты самая красивая женщина на свете. Леди Совершенство.
— С такой-то фигурой?
— Она только добавляет тебе шарма.
— С этими короткими волосами?
— Перестань. С такой прической ты стала еще сексуальнее. Меня притягивает к тебе, как магнитом.
— Я похожа на тыкву.
Он взял ее за руку.
— Опусти ее под одеяло и найдешь самый веский аргумент, подтверждающий мои чувства к тебе.
Она так и сделала. Аргумент действительно впечатлял. Слова утратили смысл. Все прочие чувства отступили под натиском пробудившегося ненасытного желания.
Потом, когда все закончилось и плавная волна вынесла их на берег, они затихли в объятиях друг друга, как два сплавленных кусочка огромного мира, прошедших очищающее пламя любви.