Поверить в счастье

Бертрам Лавиния

— А наша старая квартира? — Карина слишком поздно заметила, что оговорилась. — Я имею в виду твою квартиру. Кто там сейчас живет?

Взгляд Мигеля потеплел.

— Я отдал квартиру Крису и Рафаэлле. В качестве свадебного подарка. Вероятно, Рафаэлла переедет жить в Штаты. Она окончила университет, знает английский, так что с работой проблем не будет.

— Ты отдал квартиру? — удивилась Карина. — Какое благородство. Какая щедрость. Не женился на девушке, зато подарил

ей квартиру. В качестве… как это говорится? Да, отступного. Искупление греха.

Она осеклась, поймав его гневный взгляд. Не стоило это говорить. Определенно не стоило. В конце концов квартира принадлежит Мигелю, и он вправе распоряжаться ею по своему усмотрению. Обидно, конечно, что там, где когда-то жили и были счастливы они с Мигелем, теперь поселились другие, но…

— Извини, я пошутила, — едва слышно пробормотала Карина.

— Нет, ты не пошутила.

Ему хватило двух шагов, чтобы преодолеть расстояние до кровати, и в следующий момент он уже впился в ее губы.

В ту же секунду Карина забыла о том, что Мигель делает это только для того, чтобы наказать ее. Она вообще забыла обо всем, утонув в необыкновенном, сказочном ощущении, которое овладевало ею каждый раз, когда он целовал ее. Его запах, жар его тела, сила его желания — существовало только это.

Ее неумолимо влекло к нему. Словно опоенная любовным зельем, она рванула полы его рубашки и застонала, почувствовав под ладонями напрягшиеся мышцы.

Он прижал ее к себе и… остановился.

— Мой ребенок, — прошептал Мигель и посмотрел ей в глаза.

— Да, — ответила Карина, не находя в себе сил, чтобы опровергнуть это многозначительное заявление прав. — Телефон.

Мигель непонимающе посмотрел на нее. Зрачки потемнели, налившись желанием, на лбу выступили бисеринки пота, а щеки порозовели от прилива крови. Он хотел ее еще сильнее, чем она хотела его.

— Что?

— Телефон, — повторила Карина.

Мигель кивнул, поднялся, прикрыл ее одеялом и многозначительно подмигнул.

— Это еще не конец. — Он подошел к телефону и снял трубку. — Да. Здравствуй, Крис. Все получил…

Она отвернулась к стене. Сердце постепенно замедляло свой бег, в ушах уже не стучало, а мысли возвращались в привычное русло. Что происходит? Ей казалось, что прежние чувства умерли. Она была уверена, что уже не привлекает Мигеля как женщина. И вдруг…

Может быть, все дело в обычном желании? Может быть, они просто реагируют друг на друга по привычке? Ведь в памяти сохраняется некий образ раздражителя, который действует еще некоторое время после того, как сам раздражитель уже изъят.

Мигель положил трубку и повернулся к Карине. Она покачала

головой.

— Это было ошибкой.

Он сразу понял, о чем идет речь.

— Нет, я так не думаю.

— Ты больше не заманишь меня в свою постель.

Мигель усмехнулся.

— Уверена?

— Да.

— Что ж, поживем — увидим.

Она пожала плечами.

— Я бы не отказалась что-нибудь съесть. Ты не позвонишь в обслуживание номеров? — Карину не тошнило, и эта новость вполне могла бы стать самой главной еще пару дней назад.

— У меня есть идея получше.

— Какая же? — осторожно спросила она.

— Давай сходим куда-нибудь.

— Хм, даже не знаю. А ты не опасаешься, что тебя кто-нибудь узнает? — Его глаза озорно блеснули. — Впрочем, если ты так хочешь, то я вовсе не против того, чтобы остаться здесь. Мы могли бы…

— Хорошо, — поспешно перебила его Карина. — Пожалуйста, дай мне пятнадцать минут.

Мигель снисходительно махнул рукой.

— Даю полчаса.

В ресторане их уже ждали. Метрдотель проводил гостей к угловому столику, украшенному серебряным подсвечником с двумя витыми свечами, и удалился, знаком подозвав официанта, который и принял заказ.

Когда принесли салат, Карина набросилась на него с таким аппетитом, словно только что вернулась в цивилизованный мир после долгого, изнурительного путешествия по пустыне. Мигель некоторое время наблюдал за ней с преувеличенным любопытством, потом удовлетворенно кивнул.

— Рина…

Она остановила его, помахав ножом.

— Меня зовут Карина. Не забывай — Рина Роуз умерла.

Он опустил глаза, словно услышал о смерти близкого человека.

— Хорошо, Карина. У тебя были какие-либо планы возвращения на сцену? Я имею в виду после рождения ребенка.

— Нет.

Мигель пожевал губами, как человек, пытающийся разгадать особенно замысловатую головоломку.

— Почему?

— Причин много.

Он улыбнулся, и она отвернулась, почувствовав, как застучало сердце.

— Ты говоришь загадками. Назови хотя бы одну.

Зачем ему это? Впрочем, почему бы и нет? Эта тема все же не так тяжела, как другие. Карине не хотелось ни обсуждать права родителей, ни обмениваться колкостями, ни предаваться грустным мыслям.

— Во-первых, мне хотелось бы проводить как можно больше времени с ребенком, особенно в первые год-два, а карьера актрисы не допускает такой возможности. Во-вторых, вести две столь отличные друг от друга жизни мне будет не по силам. Думаю, надо сосредоточиться на чем-то одном. Я свой выбор сделала.