Повелители времени

Пеш Гельмут

На тронах сидела пара, одетая в расшитые драгоценными камнями наряды. Их волосы были светлы, как солнце, на головах у них были короны: у него – из золота и зеленых листьев, у нее – из серебра и белых лилий. На миг Киму привиделись молодой бог и его невеста, сияющие в начале времен, но тотчас он понял, что это лишь иллюзия. Он узнал того, кто сидел в золотой короне, подпирая голову рукой, на которой сверкало кольцо с голубым камнем.

– Гилфалас!

Эльф мягким движением поднялся и пошел им навстречу.

– Добро пожаловать, Ким, – произнес он. – Трижды добро пожаловать – благодаря надежде,

которую несешь ты со своими спутниками. Ты не хочешь представить их мне?

Ким не знал, как начать.

– Это… это Альдо, мой провожатый из Эльдерланда, а вот это Горбац. Больг, – пояснил он, хотя это и было излишне, и упрямо добавил: – Без него нас бы здесь сейчас не было.

Гальдор, который сопровождал их, протолкался вперед и упал на колени:

– Мой господин! Вы ведь не допустите, чтобы это отродье осквернило ваш священный очаг. Во имя верности, в которой я поклялся вашему отцу, прошу вас прикончить это… этот предмет.

Глубокая складка легла на чело Гилфаласа.

– Король здесь я, – проговорил он более резко, чем прежде. – Если мой друг поручился за него, мне этого достаточно. И должно быть достаточно тебе.

Но Гальдор не позволил себе успокоиться:

– Этот полукровка? Это создание из царства легенд? Из страны, о которой матери человеческих детей поют песенку, баюкая своих отпрысков? – С издевкой он пропел:

Божья коровка, улетай отсюдаВ родимый Эльдерланд!Там твои детки собрались на обед.В тарелках котлетки.А Эльдерланда нет.

– Мой господин, – продолжал он, – здесь пока еще есть свет. Не позволь ему угаснуть. Или, клянусь, я воспрепятствую этому своим клинком…

Ярко вспыхнул меч, лунно-сияющий стальной серп.

– Хватит! – Фабиан встал между ними. Его меч скрестился с клинком эльфа.

– Да, достаточно, – произнес другой голос, ясный и светлый, как звон колокольчика. Девушка-эльф, сойдя с трона, подошла к ним. – Лишь тот, кто приносит в эти залы злые сны, является слугой Теней. Ибо здесь сны имеют больше власти, чем реальность.

– Уберите ваши мечи, – приказал Гилфалас. – Или мы все никогда больше не пробудимся.

Оба противника опустили оружие. Мгновение царила тишина.

– Кто-нибудь может мне объяснить, что, собственно, происходит? – Ким больше не мог сдерживаться. Вся эта болтовня о снах и реальности была не столько выше его понимания, сколько действовала на нервы. – Что это за бессмыслица, в которую мы угодили? Я получил приглашение на празднование коронации в Великом Ауреолисе. А встречаю Фабиана в качестве лесного разбойника… А что с Бурином и Мариной? И что, ради Всемогущего Отца и Святой Матери, случилось с Эльдерландом?

Гилфалас посмотрел на него долгим сочувствующим взглядом.

– Никакого Эльдерланда нет, – сказал он, – нет в этом мире, в котором мы находимся. Здесь уже тысячу лет князь Теней правит Темной империей. Азантуль Ужасный – император Среднеземья, а его Черные легионы представляют собой исполнительную власть. Талариэль, лес эльфов, исчез в пламени, и мой отец, король Инглорион, исчез вместе с ним. О гномах мы уже столетия

ничего не слышали: то ли они спрятались глубоко в скалах, то ли их больше нет. Высокий Эльфийский Князь, который создал эту долину, скрылся. Даже Божественная Чета отвратила от нас свой лик. Лишь кучка эльфов в союзе с последними из Большого народа поддерживает здесь пламя света. Но нас очень мало, и мы не можем вести открытую борьбу с властью Тьмы. Мы знаем, что не можем победить, но тем не менее прекращать борьбу не собираемся. Так я думал – до того, как появился ты и принес седьмое кольцо. Теперь я знаю, что есть мир и по ту сторону этого мира и есть надежда, что не все сделанное нами напрасно. Мы ждали тебя, Ким.

Он замолчал. Ким покачал головой. Многое, казавшееся ему до сих пор загадочным, стало обретать в свете этого объяснения смысл: черная крепость в болотах, высказывания Горбаца, странное поведение Фабиана…

Альдо тем временем разразился слезами:

– Скажите, что это неправда, господин Кимберон! Моя мать, мой отец, вся моя семья, весь народ фольков – все исчезло? Зачем же тогда мы здесь? Этого не может быть! Пойдемте назад, пойдемте искать их… – Его слова тонули в рыданиях.

– Боюсь, что это правда, – тихо сказал Ким. – Мы, фольки, были созданы лишь как стража, чтобы охранять ту старую, пропитанную кровью землю, где некогда стояла крепость Мрака. Однако если Темная власть победила, тогда фольки не нужны. Но почему в таком случае, – продолжились его раздумья, – мы с тобой здесь?

– И что следует делать? – вернул Гальдор все к исходной точке.

Ким вздохнул:

– Я не знаю. – Его взгляд упал на эльфийскую девушку, та улыбалась, и он невольно ответил на ее улыбку. – Госпожа, сказал он, – вы прекрасны, умны и мудры. Может быть, вы знаете, что мы должны делать?

Итуриэль, так звали ее, рассмеялась серебристым смехом:

– Такой комплимент я даже от эльфийских поэтов слышу редко, а уж они на это большие мастера. Ты испытываешь голод и жажду, и твои спутники тоже. Пойдемте к столу – есть, пить и веселиться. А там будет видно.

Длинный стол стоял на прогалине позади дворца. Там были приготовлены кушанья и напитки, хлеб, вино и фрукты, как будто припудренные золотом и серебром. На краю поляны струился ручей с лилиями, напоминая эльфам Воды Пробуждения, местность в Высшем Мире, где все начиналось. Свет весны играл в листве и бросал пестрые краски на ковер из травы и цветов. Еда была легкой и сладкой, вино переливалось в хрустале, и почти невозможно было в таком месте думать о печальных вещах.

– Вот чего нам не хватает, так это пивка, – заявил Фабиан. – Ах, как мне недостает темного пива из «Золотого плуга», хотя, честно говоря, я его никогда и не пробовал.

– Тише, – простонал Ким, – ты еще больше все усложняешь.

– А чего не хватает мне, – высказался Альдо, тихо сидевший с краю, – так это трубки с хорошей травой.

– С травой? – спросил Гилфалас. – Здесь растут удивительные травы.

– Трубочная трава! – воскликнул Фабиан. – Я помню. Но здесь табака не знают.

– Нет трубочной травы? – Ким был подавлен. – Нет травы – нет фолька. Но что же здесь делают, когда хотят хорошенько поразмыслить?

– Нам приходится думать без вспомогательных средств…